-- Пустяки, пріятель. Нерадостно на душѣ въ такую ночь какъ эта, послѣ побѣды, одержанной въ Орэ. Неудивительно ли, Лора, что проницательный Сампсонъ напалъ на мысль о незаконности моего перваго брака? Это была одна наша надежда -- одно, что могло спасти помѣстье.
-- Разумѣется,-- замѣтилъ Сампсонъ,-- оттого-то я объ этомъ и подумалъ. Стряпчій обязанъ все предвидѣть, хвататься за всякую, хотя бы самую слабую, надежду. Не поручусь, чтобъ я въ душѣ дѣйствительно считалъ возможнымъ, чтобы первая жена ваша была удручена живымъ мужемъ, когда вы женились на ней; но я видѣлъ, что это единственная лазейка, благодаря которой вы могли вывернуться изъ проклятаго затрудненія.
Развеселившись при мысли, что онъ спасъ состояніе своего кліента, освѣжившись стаканомъ другимъ безукоризненнаго шампанскаго, мистеръ Сампсонъ умудрился прекрасно поужинать, и часовъ въ двѣнадцать быстрыми шагами направился къ своему жилищу, довольный собою и жизнью вообще.
-- Пожалуй, если все взять въ соображеніе, мнѣ будетъ лучше житься холостякомъ, чѣмъ съ самой очаровательной женою,-- размышлялъ онъ.-- Но я долженъ объясниться съ Элизой. Экономія -- очень хорошая вещь, пока меня не обижаютъ. Мнѣ слѣдуетъ дать понять Элизѣ, что хозяинъ -- я, и что она должна соображаться съ моими вкусами во всѣхъ мелочахъ. Когда я вспомню только топленое масло, которое мнѣ подали вчера вечеромъ у Вефура, и соусъ въ этой sole normande, я содрогаюсь при воспоминаніи о клейстерѣ, которымъ меня угощали за собственнымъ столомъ. Если Элиза хочетъ по прежнему вести мое хозяйство, въ поваренномъ искусствѣ долженъ произойти у насъ переворотъ.
Джонъ Тревертонъ и жена его провели воскресенье тихо и мирно. Они были вмѣстѣ въ церкви, утромъ и вечеромъ, къ великому неудовольствію Эдуарда Клера, пораженнаго ихъ счастливымъ видомъ.
-- Неужели онъ воображаетъ, что буря разсѣялась?-- спрашивалъ себя Эдуардъ.-- Несчастный! Онъ вскорѣ сознаетъ ошибку свою.
Викарій зашелъ въ замокъ послѣ вечерней службы; они съ Джономъ Тревертономъ часъ съ чѣмъ-то просидѣли, запершись въ библіотекѣ, и въ теченіе этого времени Джонъ сообщилъ попечителю жены своей обо всемъ случившемся въ Орэ и показалъ ему документы, доказывавшіе бракъ Мари Помлекъ съ Жаномъ Кергаріу и смерть Кергаріу, спустя два года послѣ ея второго брака.
-- Провидѣніе было къ вамъ очень милостиво, Джонъ Тревертонъ!-- сказалъ викарій, выслушавъ все до конца.-- Вы должны непрестанно благодарить Его за то, что Оно сняло съ васъ позоръ, вывело васъ изъ затрудненій вашихъ. Но вы, я надѣюсь, всегда будете помнить, что вашъ собственный грѣхъ нисколько не умаляется сдѣланнымъ открытіемъ. Надѣюсь, что вы честно и искренно каетесь въ этомъ грѣхѣ.
-- Могу ли я не каяться?-- печально спросилъ Джонъ Тревертонъ.-- Развѣ этотъ грѣхъ мой не причинилъ страха и горя той, кого я люблю больше чѣмъ самого себя? Дѣло было сдѣлано въ видахъ ея пользы, но теперь я сознаю, что оно оттого не стало менѣе безчестнымъ.
-- Ну, мы постараемся все это забыть,-- сказалъ добродушный викарій, который, убѣждая грѣшника раскаяться, никогда не желалъ сдѣлать бремя раскаянія слишкомъ тяжкимъ для него.-- Мнѣ хотѣлось только, чтобъ вы увидали поведеніе ваше въ настоящемъ свѣтѣ, какъ христіанинъ и джентльменъ. Богъ видитъ, какъ я Ему признателенъ за Его милосердіе къ вамъ и моей дорогой Лорѣ. Сердце мое изстрадалось бы, видя васъ изгоняемыми изъ этого дома.