Кучеръ передалъ возжи своему спутнику, а самъ сошелъ съ козелъ и отворилъ ворота. Джонъ Тревертонъ медленно въѣхалъ въ извилистую аллею, ведшую къ дому, большому зданію изъ краснаго кирпича, съ многочисленными узкими окнами и массивной каменной, съ рѣзьбою, раковиной надъ дверью, въ которой вела широкая, каменная лѣстница подковой.
Джонъ Тревертонъ разсмотрѣлъ все это при свѣтѣ звѣздъ, въ то время, какъ онъ шагомъ подъѣзжалъ ко входной двери. Его очевидно ждали съ нетерпѣніемъ, такъ какъ дверь отворилась, прежде чѣмъ онъ успѣлъ выдти изъ экипажа, и старикъ-слуга выглянулъ изъ нея. Увидавъ Джона Тревертона, онъ широко распахнулъ передъ нимъ входную дверь. Садовникъ или грумъ повелъ лошадь, запряженную въ гигъ, къ калиткѣ, приходившейся сбоку отъ дома, и очевидно ведшей на конюшню. Джонъ Тревертонъ вошелъ въ залу, показавшуюся ему, послѣ его скучной поѣздки, необыкновенно красивой и веселой: то была большая четырехъ-угольная комната, со стѣнами, увѣшанными фамильными портретами и стариннымъ оружіемъ, съ поломъ изъ бѣлаго и чернаго мрамора, устланнымъ шкурами различныхъ дикихъ звѣрей... Съ одной стороны валы находился большой, старинный каминъ, съ ярко-пылавшимъ въ немъ пламенемъ, одинъ видъ котораго былъ пріятнѣе путнику въ эту холодную ночь, чѣмъ пища или питье. Комната была наполнена большими стульями изъ рѣзного дуба, съ темно-красными бархатными подушками, стульями, смотрѣвшими удобнѣе и лучше, казалось, приспособленными для отдохновенія человѣческаго тѣла, чѣмъ большинство подобныхъ сѣдалищъ; на самомъ концѣ залы красовался большой, античный буфетъ, украшенный оригинальными сосудами и бутылко-образными вазами изъ настоящаго китайскаго фарфора.
Джонъ Тревертонъ успѣлъ разсмотрѣть всѣ эти предметы, сидя у камина съ протянутыми на рѣшетку его длинными ногами, пока старикъ-слуга ходилъ доложить миссъ Малькольмъ о пріѣздѣ гостя.
"Славный домикъ,-- разсуждалъ онъ самъ съ собою:-- подумать только, что я, никогда здѣсь не бывалъ, благодаря безумію отца моего, который поссорился со старымъ Джасперомъ Тревертономъ и никогда не потрудился даже попытаться поправить дѣло, что бы для него, конечно, особыхъ трудностей не представило,-- стоило только пустить въ ходъ небольшую дозу дипломатіи. Желалъ бы я знать очень-ли богатъ старикъ? Такой домъ можно поддерживать, имѣя въ годъ тысячи двѣ фунтовъ, но мнѣ помнится, что у Джаспера Тревертона вшестеро больше этого".
Старикъ дворецкій вернулся минутъ черезъ пять съ извѣстіемъ, что миссъ Малькольмъ будетъ очень рада видѣть мистера Тревертона, если онъ пожалуетъ къ ней. Что касается до стараго барина, то онъ уснулъ, и спитъ спокойнѣе, чѣмъ вообще сталъ за послѣднее время.
Джонъ Тревертонъ поднялся, вслѣдъ за своимъ проводникомъ, по широкой лѣстницѣ съ массивными, дубовыми перилами. Здѣсь, какъ и въ залѣ, были фамильные портреты по стѣнамъ; старинное оружіе и старый фарфоръ наполняли всѣ свободные уголки. На верху лѣстницы была галлерея, освѣщенная сверху; изъ нея выходило множество дверей. Дворецкій отворилъ одну изъ нихъ и ввелъ Джона Тревертона въ веселенькую, освѣщенную лампой гостиную. Тяжелая, зеленая шелковая портьера, висѣвшая надъ дверью, ведшей въ сосѣднюю комнату, была спущена. На высокой каминной доскѣ, украшенной необыкновенно-изящной рѣзьбой, изображавшей цвѣты и купидоновъ, виднѣлся цѣлый рядъ прозрачныхъ, какъ яичная скорлупа, чашечекъ съ таковыми же блюдцами, и оригинальнѣйшій чайникъ. Комната смотрѣла уютно, казалась чисто домашнимъ уголкомъ; уютность эта тѣмъ пріятнѣе поразила Джона Тревертона, что у него, съ самой юности, не было своего, родного угла.
У камина сидѣла дама, одѣтая въ темно-синее платье, рѣзко, но очень красиво оттѣнявшее ея каштановые волосы и прозрачную блѣдность ея лица. Когда она встала и повернулась къ Джону Тревертону, онъ тотчасъ замѣтилъ, что она дѣйствительно красавица; кромѣ того, въ ея красотѣ было нѣчто, чего онъ не ожидалъ, несмотря на всѣ росказни его возницы.
-- Слава-Богу, что вы пріѣхали во-время, мистеръ Тревертонъ,-- проговорила она серьёзно, такъ серьёзно, что Джонъ Тревертонъ тутъ же, въ душѣ, обозвалъ ее лицемѣркой. Что ей за дѣло до его пріѣзда? Какія чувства могутъ они питать другъ къ другу, кромѣ ревности?
"Чего добраго, она такъ спокойна на счетъ духовной старика, что можетъ позволить себѣ роскошь", подумалъ онъ, усаживаясь противъ нея у камина, послѣ того какъ они обмѣнялись нѣсколькими вѣжливыми, но стереотипными замѣчаніями относительно его путешествія.
-- Неужели нѣтъ надежды на выздоровленіе моего двоюроднаго брата?-- вскорѣ рѣшился спросить онъ.