-- Фасонъ, правда, новый,-- сказалъ онъ,-- но могу васъ увѣритъ, что мы продали ихъ нѣсколько, вполнѣ соотвѣтствующихъ вашему описанію. Мнѣ совершенно невозможно припомнить...
-- Понимаю,-- сказалъ Шико,-- вамъ неугодно выдать выгоднаго покупателя. Я думаю, что и назначеніе браслета вамъ извѣстно. Магазины, подобные вашему, наврядъ ли бы процвѣтали, еслибъ не относились снисходительно къ порокамъ своихъ патроновъ.
Пустивъ въ ювелира этой стрѣлой, Шико вышелъ изъ магазина.
Отъ возвратился въ себѣ на квартиру съ тѣмъ, чтобы уложитъ свои вещи въ небольшой чемоданчикъ и затѣмъ отправиться куда глаза глядятъ. На что его женѣ заботы мужа? Она не желала ни принимать его совѣтовъ, ни подчиняться ему. Она выбрала свой путь въ жизни и пойдетъ по этому пути до рокового конца. Неужели его слабая рука преградитъ ей дорогу? Въ глазахъ этой дочери народа, съ ея притупившейся совѣстью и непреоборимой волей, эта рука значила не болѣе соломенки, валявшейся у нея подъ ногами.
-- Отнынѣ я съ нею покончилъ,-- сказалъ онъ себѣ.-- Законъ не разведетъ васъ такъ, какъ развела она. Если она забудетъ свои обязанности относительно меня, законъ разлучитъ насъ. Я буду безпощаденъ.
Пока онъ укладывалъ свой чемоданчикъ, въ головѣ его блеснула мысль. То была ужасная мысль, онъ поблѣднѣлъ отъ нея въ первую минуту, но тѣмъ не менѣе принялъ ее въ сердцу. Онъ уѣдетъ на неопредѣленное время. Онъ учредитъ надъ женою надзоръ. Ея нахальство, ея дерзость возбудили въ немъ самыя мрачныя подозрѣнія. Женщина, бросающая ему въ лицо такой открытый вызовъ, должна быть способна на все.
-- Кому могу я довѣриться,-- спрашивалъ онъ себя, прерывая свои приготовленія и стоя на колѣняхъ передъ открытымъ чемоданомъ.-- Хозяйкѣ -- миссиссъ Эвитъ? Нѣтъ, она хитрая и, къ тому же, у нея слишкомъ длинный языкъ. Стаканъ грога развяжетъ этотъ языкъ во всякое время, и она выдастъ меня женѣ. Мнѣ нуженъ мужчина. Дероль! Да, какъ разъ годится, у него всѣ качества необходимыя для этого ремесла.
Шико заперъ чемоданъ свой на ключъ, затянулъ ремни, и вынесъ его на площадку лѣстницы. Затѣмъ онъ бѣгомъ поднялся во второй этажъ, и постучалъ въ дверь первой комнаты.
-- Войдите,-- сказалъ слабый голосъ, и Джэкъ Шико вошелъ.
Въ комнатѣ пахло водкой и старыми сигарами; сама же она была еще болѣе жалкая, чѣмъ гостиная перваго этажа, плачевная копія съ этого плачевнаго оригинала. Замѣтно было то же покушеніе на убранство, потускнѣвшее дерево, пестрыя ситцевыя занавѣски и таковые же чахлы на стульяхъ, съ розами и лиліями, почти исчезнувшими подъ слоемъ грязи. Дешевый коверъ былъ совершено изношенъ и представлялъ цѣлую пустыню канвы, съ мелькающимъ тамъ и сямъ оазисомъ въ видѣ отцвѣтшей вышивки, намекавшимъ на прежнее богатство почвы. Окна потускнѣли отъ лондонской грязи и лондонскаго дыма, и придавали еще болѣе мрачный видъ холодному небу и темной улицѣ, которыми можно было любоваться черезъ ихъ стекла. Потрескавшійся и нависшій потолокъ побурѣлъ отъ многолѣтняго дыма. Грязь была преобладающимъ впечатлѣніемъ, которое комната эта оставляла въ умѣ посѣтителя.