-- Такого условія я заключить не могу,-- тихо отвѣтила она,-- такъ какъ не въ силахъ измѣрить вашу грусть. Вы, вообще, таинственная личность. Я васъ вовсе еще не понимаю. Но я надѣюсь, что вы скоро вернетесь, когда наша розы будутъ въ цвѣту, когда наши соловьи будутъ пѣть, и если ихъ привѣта вамъ покажется недостаточно, я обѣщаю присоединить къ нему -- свой.
Въ ея тонѣ звучала нѣжная шутливость, казавшаяся ему невыразимо сладкой. Они были совершенно одни, въ такой части экипажной дороги, гдѣ деревья росли особенно густо ихъ окружала тѣнь, падавшая отъ листьевъ каштановъ, тихое дыханіе вечерняго вѣтерка долетало до ушей ихъ. То былъ часъ нѣжныхъ признаній, поэтическихъ настроеній.
Джонъ Тревертонъ взялъ руку Лоры и держалъ ее невозбранно.
-- Скажите мнѣ, что вы не ненавидите память моего двоюроднаго брата Джаспера изъ-за этого нелѣпаго завѣщанія,-- сказалъ онъ.
-- Могу-ли я ненавидѣть память того, кто былъ такъ добръ ко мнѣ, единственнаго отца, какого я когда-либо знала?
-- Такъ скажите, что вы не ненавидите меня изъ-за завѣщанія моего двоюроднаго брата.
-- Было-бы не по-христіански ненавидѣть васъ за дѣло, въ которомъ вы совершенно неповинны.
-- Безъ сомнѣнія, но я могу себѣ представить, что женщина, при подобныхъ обстоятельствахъ, въ состояніи возненавидѣть человѣка. Вы отнимаете вашу руку. Да, я убѣжденъ, что вы терпѣть меня не можете.
-- Я отняла свою руку потому, что подумала, что вы забыли ее оставить,-- сказала Лора, твердо рѣшившаяся не былъ слишкомъ серьёзной.-- Примиритесь-ли вы съ собою, если я скажу вамъ, что отъ души прощаю моему пріемному отцу его завѣщаніе?
-- Примирюсь.