-- Да.
-- Такъ нѣтъ же, нѣтъ Алиса, не дѣлай этою, воскликнулъ Робертъ Одлей, схвативъ ее за руку и увлекая наверхъ по лѣстницѣ.-- Пойдемъ со мною въ гостиную, Алиса, пойдемъ, моя бѣдняжка, моя очаровательная, вспыльчивая, страшная кузина. Сядемъ у этого окошка, поговоримъ серьёзно и перестанемъ, если можно, ссориться.
Гостиная была вся къ ихъ услугамъ. Сэръ Майкль не былъ дома, милэди на своей половинѣ, а бѣдный сэръ Генри Тауерсъ шагалъ по аллеѣ, едва осѣненной дрожащею тѣнью обнаженныхъ деревъ.
-- Бѣдняжка Алиса, началъ Робертъ, словно обращаясь къ избалованному ребёнку: -- неужели ты думаешь, что если люди не корчатъ кислыхъ физіономій, не пробираютъ пробора на той сторонѣ, не ведутъ себя какъ помѣшанные, желая тѣмъ доказать свою страсть, то они не могутъ оцѣнить всѣхъ достоинствъ прелестнаго, добраго, любящаго маленькаго существа? Въ жизни и безъ того много заботъ, такъ-что бѣда не велика, если мы будемъ спокойно, не волнуясь, принимать выпадающія на нашу долю блага. Я не поднимаю шуму изъ-за того, что могу доставать отличныя сигары на углу Чансери-Лэнъ, или изъ-за того, что небо послало мнѣ добрую, милую кузину, но я не менѣе благодаренъ за то провидѣнію.
Люси широко раскрыла свои широкіе глаза и вперила ихъ въ лицо своего двоюроднаго брата съ какимъ-то озадаченнымъ выраженіемъ; а Робертъ между тѣмъ успѣлъ поймать самую безобразную изъ своихъ дворняшекъ и съ невозмутимымъ спокойствіемъ дергалъ ей уши.
-- И это все, что ты имѣлъ мнѣ сказать, Робертъ? кротко спросила миссъ Одлей.
-- Да, кажется все, отвѣчалъ Робертъ послѣ продолжительнаго размышленія: -- я хотѣлъ вотъ что сказать: не выходи за этого охотника-баронета, если ты любишь кого нибудь болѣе его, потому что если ты будешь только терпѣлива и будешь смотрѣть на жизнь слегка, отучишься хлопать дверьми и прыгать по комнатамъ, болтать о конюшняхъ и летать по лѣсамъ и по полямъ, то я не сомнѣваюсь, что предметъ твоего выбора будетъ тебѣ славнымъ мужемъ.
-- Очень вамъ благодарна, отвѣтила миссъ Алиса, краснѣя до корней волосъ, отъ негодованія: -- но, такъ-какъ вы, можетъ быть, и не знаете предмета моего выбора, то вы бы лучше не трудились за него отвѣчать.
Робертъ нѣсколько времени въ раздумьи подергивалъ уши своей собаки.
-- Конечно, само собой разумѣется, отвѣтилъ онъ, послѣ нѣкотораго молчанія: -- если я его не знаю; но я полагалъ, что я знаю.