-- Только мистеръ Робертъ Одлей еще здѣсь; долго онъ намѣренъ оставаться?
-- Пока ему нравится, душка, мы всегда ему рады, отвѣтилъ баронъ и потомъ, какъ бы опомнившись, прибавилъ нѣжно:-- конечно, только если это тебѣ пріятно, мой ангелъ, если его лѣнивыя привычки, его постоянное куреніе, или его собаки не безпокоятъ тебя.
Леди Одлей задумчиво посмотрѣла на нолъ.
-- Нѣтъ, не въ томъ дѣло, запинаясь начала она.-- Мистеръ Одлей -- премилый молодой человѣкъ, и вполнѣ достоинъ уваженія, но только мнѣ кажется, сэръ Майкль, что я слишкомъ молодая тётушка для подобнаго племянника.
-- Что, Люси? свирѣпо спросилъ баронетъ.
-- Вниманіе, которое оказываетъ мнѣ мистеръ Одлей, возбуждаетъ ревность миссъ Алисы, и... и... мнѣ кажется, что для ея счастья было бы лучше, если бы вашъ племянникъ покинулъ Кортъ.
-- Онъ ныньче же уѣдетъ, Люси! воскликнулъ сэръ Майкль.-- Я былъ слѣпой, безразсудный дуракъ, что не замѣтилъ этого до сихъ поръ. Душка моя, вѣдь по правдѣ сказать, не совсѣмъ справедливо было вводить его въ искушеніе. Но я всегда зналъ его за честнаго, добраго молодца, но... но... онъ ныньче же уѣдетъ отсюда.
-- Но ты не будешь съ нимъ грубъ, душа моя? Ты не будешь съ нимъ грубъ?
-- Грубъ! Нѣтъ, Люси. Я оставилъ его въ липовой аллеѣ... онъ курилъ. Я пойду къ нему и тотчасъ же скажу ему, что онъ долженъ отправиться сегодня.
Въ этой обнаженной аллеѣ, въ мрачной тѣни которой Джорджъ Толбойзъ стоялъ, въ тотъ вечеръ, передъ грозою, наканунѣ его исчезновенія, сэръ Майкль Одлей объявилъ племяннику, что двери Корта были отнынѣ для него закрыты, потому что миледи была слишкомъ молода и хороша, чтобы допускать ухаживанье красиваго, молодаго племянника.