Робертъ только пожалъ плечами, и поднялъ свои густыя черныя брови, когда сэръ Майкль деликатно намекнулъ ему на это.
-- Я дѣйствительно былъ внимателенъ къ миледи, сказалъ онъ:-- она интересуетъ меня, очень, очень интересуетъ; и потомъ, вдругъ измѣнивъ голосъ, онъ обернулся и схвативъ за руку баронета, воскликнулъ съ чувствомъ: -- оборони меня Богъ, причинить вамъ, любезный дядюшка, какія нибудь непріятности; оборони Богъ, чтобы хоть малѣйшая тѣнь позора пала на эту почтенную голову, въ особенности черезъ меня.
Молодой человѣкъ произнесъ эти слова какъ-то безсвязно, какъ бы роняя ихъ. Сэръ Майкль никогда не видалъ его въ такомъ волненіи.
Въ ту же ночь выѣхалъ онъ изъ Корта, но не въ Лондонъ, а въ маленькую деревеньку, Моунт-Станнингъ, и войдя въ опрятную гостинницу, попросилъ Фебу Марксъ отвести ему комнатку.
XVII.
Въ гостининцѣ Замка.
Маленькая гостиная, въ которую Феба Маркса, ввела племянника баронета, помѣчалась за. нижнемъ этажѣ и только перегородка отдѣляла ее отъ небольшой комнатки, занимаемой трактирщикомъ и его женой.
Казалось, мудрый архитекторъ, руководившій работами при постройкѣ гостинницы Замка, особенно старался употребить въ дѣло самые дрянные и легкіе матеріалы, для того чтобъ вѣтеръ, имѣвшій особое предпочтеніе къ этому, ничѣмъ незащищенному зданію, могъ безпрепятственно гулять по комнатамъ.
На этотъ конецъ, вмѣсто хорошаго лѣса, были употреблены старыя гнилыя бревна; кривые потолки поддерживались легкими перекладинами и балками, которыя каждую бурную ночь грозили обрушиться на голову жильцовъ; двери никогда не могли затворяться, и постоянно хлопали и скрипѣли; окна имѣли особую способность не освѣжать комнату, когда были отворены, и нести холодомъ, когда были притворены. Рука генія, казалось, положила свой отпечатокъ на это одинокое жилище; не было ни одной части во всей этой кривой, косой постройкѣ, которая бы не противоставляла самой слабой своей стороны раздраженнымъ стихіямъ.
Робертъ посмотрѣлъ вокругъ себя съ улыбкой, выражавшей покорность судьбѣ.