-- Право!
-- Да, сказала миледи съ видомъ полнѣйшаго замѣшательства; она какъ-то безпокойно играла пуговкой своей перчатки и въ волненіи чуть-чуть не оторвала ея.
-- Да, мистеръ Одлей, я чувствовала, что съ вами обошлись нехорошо; что... что вы, словомъ, имѣете причину обижаться, и что передъ вами надо извиниться.
-- Я не желаю никакихъ извиненій, леди Одлей.
-- Но вы имѣете на нихъ право, отвѣчала миледи спокойно.-- Послушайте, милый Робертъ, зачѣмъ намъ церемониться другъ съ другомъ? Вамъ было пріятно въ Одлей; мы были очень довольны васъ имѣть у себя; но мой добрый, глупый мужъ вбилъ себѣ въ голову, что для спокойствія его бѣдной маленькой жены будетъ лучше, если ея двадцати-восьмилѣтній племянникъ не будетъ курить свою сигару у нея въ будуарѣ, и вотъ -- нашъ веселый семейный кружокъ разстроенъ.
Люси Одлей говорила съ дѣтскою живостью, которая казалась въ ней такъ натуральна. Робертъ грустно глядѣлъ на ея свѣтлое, оживленное личико.
-- Леди Одлей, сказалъ онъ:-- не дай Богъ, чтобъ когда либо вы или я причинили огорченіе или безчестье моему благородному дядѣ! Не лучше ли мнѣ избѣгать вашего дома; можетъ быть, лучше было бы мнѣ вовсе не пріѣзжать!
Во все время разговора, миледи не спускала глазъ съ огня, но, при послѣднихъ словахъ, она вдругъ подняла голову и бросила на Роберта изумленный взоръ -- взоръ непритворный, вопрошающій, смыслъ котораго былъ хорошо понятенъ молодому адвокату.
-- Пожалуйста, не пугайтесь, миледи, сказалъ онъ серьёзно:-- вамъ нечего бояться отъ меня какой нибудь чепухи, вычитанной у Бальзака или Дюма-сына. Спросите юристовъ, засѣдающихъ на скамьяхъ Темпля, и они вамъ скажутъ, что Робертъ Одлей не зараженъ никакими бреднями, внѣшнее проявленіе которыхъ заключается въ отложныхъ воротничкахъ и галстукахъ à la Byron. Я говорю, что лучше бы мнѣ было не входить въ домъ моего дяди, и говорю это торжественно.
Миледи пожала плечами.