Ее нельзя было назвать красавицей, но она была очень привлекательна, или, какъ говорятъ обыкновенно, интересна. Интересна уже, быть можетъ, потому, что въ ея блѣдномъ лицѣ и свѣтло-сѣрыхъ глазахъ, въ тонкихъ чертахъ и сжатыхъ губкахъ проглядывала сила воли и самообладаніе, столь рѣдкія въ молодой женщинѣ девятьнадцати или двадцати лѣтъ. Я полагаю, ее можно было бы даже назвать хорошенькой, еслибы не одинъ недостатокъ на ея маленькомъ, овальномъ лицѣ. Недостатокъ этотъ заключался въ отсутствіи краски; не было и тѣни румянца на ея восковыхъ щекахъ, а безцвѣтныя брови и рѣсницы и бѣлые какъ ленъ волоса не имѣли ни малѣйшаго золотистаго или каштановаго оттѣнка. Даже платье ея страдало тою блѣдностью: когда-то лиловая кисея превратилась въ блѣдно-сѣрую, а лента вокругъ ея шеи приняла еще болѣе неопредѣленный цвѣтъ.
Станъ ея былъ строенъ и гибокъ, и, несмотря на простое ея платье, въ ней было что-то, напоминавшее грацію и величавую осанку свѣтской дамы. Однако она была только простая деревенская дѣвушка, по имени Феба Марксъ. Она служила одно время нянькой въ семействѣ мистера Досона, и оттуда леди Одлей взяла ее къ себѣ въ горничныя, послѣ своего брака съ сэромъ Майкломъ.
Разумѣется, мѣсто это было находкой для Фебы, жалованье которой утроилось, а работа была несравненно легче въ такомъ хорошо-устроенномъ хозяйствѣ; потому она такъ же возбуждала зависть въ своихъ подругахъ, какъ сама миледи въ своемъ кругу.
Мужчина, сидѣвшій на краю колодца, вскочилъ, когда служанка вышла изъ тѣни аллеи и остановилась передъ нимъ посреди кустарниковъ и высокой травы.
Я уже сказалъ, что это было заглохшее мѣсто; оно лежало посреди мелкаго кустарника, скрытое отъ другихъ частей сада и было видно только изъ оконъ чердака западнаго флигеля.
-- Какъ ты тихо подкралась, сказалъ мужчина, закрывая складной ножъ, которымъ онъ срѣзывалъ кору съ палки:-- я тебя принялъ за злаго духа. Я прошелъ сюда полями и присѣлъ здѣсь отдохнуть, прежде чѣмъ войти въ домъ освѣдомиться, дома ли ты.
-- Колодезь видѣнъ изъ окна моей спальни, Лука, отвѣчала Феба, указывая на открытыя ставни на чердакѣ.-- Я увидѣла тебя и сошла внизъ поболтать; лучше поговорить здѣсь на свободѣ, чѣмъ въ домѣ, гдѣ всегда кто нибудь подслушиваетъ.
Мужчина былъ рослый, широкоплечій крестьянинъ, съ глупымъ выраженіемъ лица и съ виду лѣтъ около двадцати трехъ. Рыжіе волоса закрывали его лобъ, и густыя брови сходились надъ парою зеленовато-сѣрыхъ глазъ; носъ его былъ недуренъ, хотя великъ, но за то ротъ былъ очень грубъ и съ какимъ-то скотскимъ выраженіемъ. Краснощокій, красноволосый, съ бычачьей шеей, онъ очень походилъ на воловъ, которые паслись на пастбищахъ Одлей-Корта.
Дѣвушка тихо сѣла рядомъ съ нимъ и обвила его толстую шею своими руками, которыя вслѣдствіе ея новой жизни успѣли сдѣлаться бѣлыми и нѣжными.
-- Радъ ты меня видѣть, Лука? спросила она.