-- По правдѣ сказать, не очень хорошо со стороны молодаго человѣка отнимать любимца отъ бѣднаго дѣдушки, отозвалась мистриссъ Плаусонъ съ сдержаннымъ негодованіемъ.
-- Тс... мистриссъ Плаусонъ, сказалъ уныло старикъ: -- мистеръ Одлей -- лучшій въ этомъ дѣлѣ судья. А я... я недолго проживу... недолго буду въ тягость людямъ.
При этихъ словахъ слезы выступили между грязными пальцами старика, закрывавшими налитые кровью глаза его.
-- Богу извѣстно, что я никогда не враждовалъ съ вашимъ другомъ, сэръ, продолжалъ онъ, когда мистриссъ Плаусонъ вышла изъ комнаты съ ребёнкомъ:-- и не желалъ ему никакого зла. Онъ былъ хорошимъ мнѣ зятемъ, лучше инаго сына. Я... я, можетъ быть, прожилъ его деньги... и очень объ этомъ жалѣю... очень жалѣю именно теперь. Но я не вѣрю, чтобы онъ умеръ... нѣтъ, сэръ, нѣтъ... я этому не вѣрю! воскликнулъ старикъ, отнимая руки отъ глазъ и рѣшительно смотря на Роберта Одлея.-- Нѣтъ, не вѣрю, сэръ! Какъ могъ онъ умереть?
Робертъ не отвѣчалъ на этотъ странный вопросъ; онъ грустно опустилъ голову, подошелъ къ окну и сквозь вѣтви гераніума сталъ смотрѣть на голый клочокъ земли, гдѣ играли дѣти.
Мистриссъ Плаусонъ ввела Джорджа, закутаннаго по дорожному; Робертъ взялъ его за руку.
-- Простись съ дѣдушкой, Джорджъ.
Мальчуганъ вспрыгнулъ на колѣни къ старику и, припавъ къ нему, отеръ поцалуями грязныя слезы на поблекшихъ щекахъ его.
-- Не тужи обо мнѣ, дѣдушка, сказалъ онъ:-- я пойду въ школу, научусь быть хорошимъ человѣкомъ и буду приходить домой къ тебѣ... и къ мистриссъ Плаусонъ; неправда ли? прибавилъ онъ, обращаясь къ Роберту.
-- Да, мой милый, иногда...