-- Онъ не былъ опасно боленъ? спросилъ Робертъ шопотомъ.
-- Нѣтъ, ничего не было опаснаго, отвѣчала леди Одлей, не спуская глазъ съ мужа:-- но все же мы очень-очень безпокоились.
Робертъ продолжалъ пристально смотрѣть на ея блѣдное лицо.
"Она таки взглянетъ на меня" подумалъ онъ: "я заставлю ее посмотрѣть мнѣ прямо въ глаза, и я, какъ всегда, прочту всѣ ея мысли. Она узнаетъ, какъ глупо притворяться передо мною."
Онъ нѣсколько времени молчалъ, прежде чѣмъ исполнить задуманное. Тишина въ комнатѣ прерывалась только дыханіемъ больнаго, боемъ часовъ и трескомъ дровъ въ каминѣ.
-- Я ни мало не сомнѣваюсь, что вы безпокоились, леди Одлей, сказалъ наконецъ Робертъ, смотря ей прямо въ глаза, которые она подняла на него съ удивленіемъ.-- Нѣтъ никого на свѣтѣ, кому бы жизнь дяди была такъ дорога, какъ вамъ. Ваше счастіе, благосостояніе, безопасность -- все зависитъ отъ его жизни.
Слова эти онъ произнесъ такъ тихо, что Алиса, сидѣвшая на другой сторонѣ комнаты, никакъ не могла ихъ разслышать.
Глаза Роберта и леди Одлей встрѣтились; въ глазахъ послѣдней свѣтилось торжество.
-- Я это знаю, сказала она: -- тѣ, кто хотятъ поразить меня, должны поразить и его. И она указала рукой на спящаго. Она попрежнему смотрѣла на Роберта, словно она вызывала его на бой своими голубыми глазами и спокойною, великолѣпною улыбкою, той самой улыбкой, которую художникъ изобразилъ на портретѣ миледи.
Робертъ отвернулся и закрылъ глаза рукою; это смутило леди Одлей и возбудило въ высшей степени ея любопытство. "Смотритъ онъ на нее, или задумался, и если задумался, то о чемъ?" спрашивала она себя.