-- Какой?
-- Улика эта -- два ярлыка, наклеенныхъ на картонкѣ, оставленной вами у мистриссъ Винцентъ. На верхнемъ ярлыкѣ выставлено имя мисъ Грээмъ, а на нижнемъ -- мистриссъ Джорджъ Толбойзъ.
Миледи молчала. Робертъ не могъ видѣть ея лица въ темнотѣ, но ясно различалъ, какъ она судорожно ломала себѣ руки.
"Помоги ей, Господь, перенесть свой позоръ; несчастное созданіе" думалъ онъ: "она теперь знаетъ, что для нея все потеряно. Любопытно знать, что чувствуютъ судьи, произнося смертный приговоръ надъ человѣкомъ, ничего имъ несдѣлавшимъ. Находятся ли они въ порывѣ добродѣтельнаго негодованія, или чувствуютъ то, что я теперь чувствую -- какую-то необъяснимую душевную скорбь?"
Впродолженіе нѣсколькихъ минутъ, онъ шелъ молча, рядомъ съ миледи. Они теперь приближались къ концу липовой аллеи, гдѣ группа обнаженныхъ кустарниковъ закрывала старый развалившійся колодезь.
Извивающаяся тропинка, заросшая травою, вела къ этому колодезю. Робертъ пошелъ по этой тропинкѣ; тамъ было свѣтлѣе, а ему хотѣлось увидѣть лицо миледи.
Онъ не говорилъ ни слова, пока они не дошли до массивнаго каменнаго колодезя, развалившагося отъ времени; тамъ и сямъ валялись обломки камней, полузаросшіе травою. Тяжелые столбы, поддерживавшіе деревянный воротъ, еще стояли невредимо, но желѣзная рукоятка, отломанная и заржавленная, лежала недалеко.
Робертъ Одлей оперся на одинъ изъ этихъ столбовъ, поросшихъ мхомъ, и устремилъ свой взглядъ на блѣдное лицо миледи, казавшееся еще блѣднѣе при мерцающемъ свѣтѣ угасающаго дня, къ которому примѣшивался еще блѣдный невѣрный свѣтъ луны, едва выглядывавшей изъ-за сѣрыхъ облаковъ. Лицо миледи напоминало Роберту видѣнную имъ во снѣ русалку, которая манила его дядю на вѣрную погибель.
-- Эти оба ярлыка находятся у меня, леди Одлей, снова началъ онъ.-- Я снялъ ихъ съ картонки, оставленной вами въ Кресцент-Виллѣ; этому были свидѣтелями мистриссъ Винцентъ и миссъ Танксъ. Имѣете ли вы какія доказательства противъ этой улики? Вы мнѣ скажете: "Я -- Люси Грээмъ, и не имѣю ничего общаго съ Еленой Толбойзъ". Въ такомъ случаѣ вы можете представить свидѣтелей, которые покажутъ, что они васъ знали до того времени, что вы появились въ Кресцент-Виллѣ. Гдѣ вы прежде жили? Вы должны имѣть друзей, родныхъ, знакомыхъ, которые явятся свидѣтелями въ вашу пользу. Еслибъ вы были самое одинокое, всѣми брошенное существо, вы все-таки могли бы представить хоть одного человѣка, который зналъ бы вашу прошедшую жизнь.
-- Конечно, воскликнула миледи: -- еслибъ я находилась подъ судомъ, то представила бы свидѣтелей, которые опровергнули бы ваше безсмысленное обвиненіе. Но я не подъ судомъ, мистеръ Одлей, и потому только смѣюсь надъ вашимъ сумасшествіемъ. Я повторяю: вы просто съ-ума сошли. Если вамъ нравится утверждать, что Елена Толбойзъ не умерла, а я -- Елена Толбойзъ, то вы можете говорить объ этомъ сколько угодно. Если вамъ нравится таскаться по тѣмъ мѣстамъ, гдѣ я живала, и гдѣ живала мистриссъ Толбойзъ, то вы можете совершенно свободно предаться этой дикой страсти. Но я должна васъ предувѣдомить, что подобныя фантазіи доводятъ иногда людей, повидимому, совершенно здоровыхъ, какъ вы, въ сумасшедшій домъ, куда ихъ запираютъ на всю жизнь.