XXXI-1.
Изъ сада леди Одлей пошла въ библіотеку, гдѣ сэръ Майкль обыкновенно читалъ, писалъ и занимался съ своимъ управляющимъ. Баронетъ сидѣлъ въ покойномъ креслѣ передъ каминомъ. Красноватый свѣтъ огня игралъ то на полированныхъ дубовыхъ шкапахъ, то на мраморной статуѣ Паллады, или на бюстѣ Роберта Пиля.
Лампа на столѣ была еще не зажжена и сэръ Майкль сидѣлъ, ничего не дѣлая, въ ожиданіи прихода своей молодой жены.
Невозможно выразить все идеальное величіе его любви къ этой женщинѣ. Это была нѣжная любовь матери къ своему первенцу и въ то же время пламенное обожаніе рыцаря передъ дамой сердца.
Пока старикъ думалъ о своей горячо-любимой женѣ, дверь отворилась и ея маленькая, изящная фигурка показалась на порогѣ.
-- Что это, душа моя! воскликнулъ онъ:-- я вотъ уже добрый часъ жду тебя. Гдѣ ты была, что ты дѣлала?
Миледи подумала нѣсколько минутъ, прежде чѣмъ отвѣтить.
-- Я была въ Чельмсфордѣ, сказала она, наконецъ: -- мнѣ нужно было сдѣлать кое-какія покупки и... Она опять остановилась съ видомъ замѣшательства, который очень шелъ къ ея лицу.
-- И что же, милая, спросилъ баронетъ: -- что же ты дѣлала сътѣхъ-поръ, что воротилась изъ Чельмсфорда? Я слышать, какъ съ часъ тому назадъ у подъѣзда остановился экипажъ. Развѣ это была не ты?
-- Да, я пріѣхала часъ тому назадъ, отвѣчала миледи съ тѣмъ же прелестнымъ видомъ замѣшательства.