-- Да, да, мой милый; онъ даже, кажется, сказалъ, что будетъ завтра сюда.
-- Такъ надо подождать до завтра, моя душка. Мнѣ, право, не вѣрится, чтобъ мальчикъ былъ такъ плохъ; право, не вѣрится, Люси.
-- Такъ какъ же объяснить эту странную фантазію насчетъ Толбойза? спросила леди.
Серъ Майкль покачалъ головой.
-- Не знаю, Люси, право, не знаю, отвѣчалъ онъ.-- Какъ-то не вѣрится, чтобъ горе, которое сплошь и рядомъ постигаетъ другихъ людей, посѣтило насъ самихъ или близкихъ намъ. Я не могу повѣрить, чтобъ разсудокъ моего племянника былъ поврежденъ, не могу. Я приглашу его погостить у себя, Люси, и поближе присмотрю за нимъ. Я увѣренъ, моя милая, что если что нибудь неладно съ нимъ, я тотчасъ же доищусь причины. Я не могу ошибиться въ молодомъ человѣкѣ, который мнѣ все равно, что сынъ родной. Но, отчего же дикія рѣчи Роберта такъ тебя разстроили, моя милая? Вѣдь это не такъ близко тебя касается.
Леди вздохнула.
-- Вы считаете меня очень безчувственною, сэръ Майкль, сказала она обиженнымъ тономъ: -- если думаете, что подобное горе не должно меня тронуть. Я знаю, что не въ состояніи буду видѣться снова съ мистеромъ Одлей.
-- И не къ чему тебѣ съ нимъ видѣться, не къ чему.
-- Вы только-что сказали, что пригласите его сюда, прошептала леди Одлей.
-- Нѣтъ, я не приглашу его, душа моя, если его присутствіе тебѣ не нравится. Можешь ли ты сомнѣваться, что у меня есть на умѣ что нибудь выше твоего счастья? Я посовѣтуюсь съ какимъ нибудь лондонскимъ докторомъ насчетъ здоровья Роберта; онъ мнѣ скажетъ, что это такое съ сыномъ моего бѣднаго брата. Я тебя не стану безпокоить, Люси, не приглашу его.