Миледи вскочила на ноги и, выпрямившись во весь ростъ, отбросила назадъ свои волоса, и съ сверкающими глазами воскликнула:
-- Ведите сюда сэра Майкля! Ведите его -- и я признаюсь во всемъ, въ чемъ вамъ будетъ угодно! Что мнѣ теперь осталось? Видитъ Богъ, я долго боролась съ вами, стойко выдерживала ваши нападенія, но вы побѣдили меня, мистеръ Робертъ Одлей. Великое торжество для васъ, неправда ли? Славная побѣда! Вы тратили свой холодный, строгій, свѣтлый умъ на благородное, славное дѣло. Вы побѣдили сумасшедшую.
-- Сумасшедшую! воскликнулъ мистеръ Одлей.
-- Да, сумасшедшую. Вы говорите, что я убила Джорджа Толбонза, и это истинная правда. Но говоря, что я умертвила его гнусно, измѣннически -- вы лжете. Я убила его потому, что я -- сумасшедшая! Потому что мой разсудокъ перешелъ за черту, которая отдѣляетъ здравый умъ отъ больнаго, потому что Джорджъ Толбойзъ началъ терзать меня, какъ вы терзали меня, и сталъ мнѣ упрекать, и сталъ грозить мнѣ; мой разсудокъ совершенно потерялъ свое равновѣсіе, и въ ту минуту я была сумасшедшая! Ведите сэра Майкля! да, ведите скорѣе. Если ужь ему знать что нибудь, такъ пусть его узнаетъ все, пусть узнаетъ тайну моей жизни.
Робертъ Одлей поспѣшилъ за дядей. Съ тяжелымъ сердцемъ пошелъ онъ отыскивать почтеннаго старика; онъ зналъ, что однимъ ударомъ разрушитъ сладкій сонъ, въ который его дядя былъ погруженъ послѣдніе годы, и зналъ также, что намъ неменѣе трудно разстаться съ пріятнымъ сномъ, чѣмъ съ дѣйствительностью. Но, несмотря на свои душевныя страданія при мысли о горести, которую онъ причинивъ сэру Майклю, онъ не могъ не дивиться послѣднимъ словамъ миледи: "Пусть онъ узнаетъ тайну моей жизни". Онъ припомнилъ непонятныя слова, озадачившія его въ письмѣ Елены Толбойзъ, написанномъ наканунѣ бѣгства изъ Вильдернси: "Вы должны простить меня, потому что вы знаете причину. Вы знаете тайну моей жизни."
Робертъ встрѣтилъ сэра Майкля въ сѣняхъ. Онъ и не пытался приготовлять баронета къ страшной исповѣди, которую онъ долженъ былъ вскорѣ услышать. Онъ только ввелъ его въ библіотеку, освѣщенную огнемъ, пылавшимъ въ каминѣ, и тамъ впервые обратился къ нему съ слѣдующими словами:
-- Леди Одлей хочетъ признаться вамъ въ чемъ-то. Исповѣдь эта будетъ для васъ жестокимъ ударомъ, горькимъ разочарованіемъ. Но ваша честь и будущее ваше спокойствіе дѣлаютъ ее необходимою. Я долженъ сказать, что она гнусно обманывала васъ; но вы лучше услышите изъ ея устъ, что она можетъ сказать въ свою защиту.
-- Дай-то Богъ, чтобы ударъ не былъ такъ жестокъ, пробормоталъ молодой человѣкъ, внезапно разразившись рыданіями.-- Не въ моей власти было его смягчить!
Сэръ Майкль поднялъ руку, какъ бы желая заставить племянника замолчать; но эта рука, поднятая повелительно, упала безсильная и повисла какъ плеть. Онъ остановился, какъ вкопаный, среди комнаты.
-- Люси! воскликнулъ онъ голосомъ, отчаянью звуки котораго отзывались на нервахъ тѣхъ, кто ихъ слышалъ, подобно раздирающему душу воплю раненнаго животнаго.-- Люси! скажи мнѣ, что этотъ человѣкъ сумасшедшій, скажи мнѣ сію же минуту, или я убью его на мѣстѣ!