При этихъ послѣднихъ словахъ, произнесенныхъ съ внезапною яростью, онъ обернулся къ Роберту и, казалось, поднятая рука его была готова раздавить, уничтожить низкаго клеветника.
Но миледи бросилась на колѣни между баронетомъ и его племянникомъ, который стоялъ облокотившись на спинку кресла и закрывъ лицо рукою.
-- Онъ сказалъ вамъ правду, сказала миледи:-- и онъ не сумасшедшій! Я послала за вами, чтобы признаться вамъ во всемъ. Я бы пожалѣла васъ, еслибы могла, потому что вы были очень добры до меня, такъ добры, какъ я не заслуживала. Но я не могу, я не могу -- я теперь способна чувствовать только свое собственное горе. Я давно сказала, что я эгоистка. Я и теперь эгоистка -- и болѣе чѣмъ когда. Счастливые люди могутъ думать о другихъ. Я смѣюсь надъ чужими страданіями, они мнѣ кажутся такъ малы въ сравненіи съ моими страданіями.
Въ первую минуту, когда миледи упала на колѣни, сэръ Майкль хотѣлъ-было поднять ее, но съ первыхъ же ея слова, онъ опустился въ кресла, и сложивъ руки на груди, казалось, весь превратился въ слухъ, боясь проронить одно ея слово.
-- Я должна разсказать вамъ повѣсть своей жизни, чтобы объяснить, какимъ образомъ я превратилась въ жалкое созданіе, которому предстоитъ одна только надежда -- бѣжать и скрыть свой позоръ въ какомъ нибудь отдаленномъ уголкѣ. Я должна разсказать вамъ повѣсть своей жизни, повторила миледи:-- но вы не бойтесь, я не стану долго о ней распространяться: она не представляетъ для меня ничего пріятнаго, чтобы я могла находить удовольствіе долго на ней останавливаться. Когда я была еще очень маленькимъ ребёнкомъ, я помнится, задавала всѣмъ вопросъ, впрочемъ, очень естественный: я, спрашивала: гдѣ моя мать? Я смутно помнила лицо, походившее на мое; это было въ самой ранней молодости и съ-тѣхъ-поръ я его не видала. Мнѣ сказали, что моя мать уѣхала. Я была несчастна, потому что ходившая за мною нянька была непріятная женщина, а жили мы въ заброшенной деревушкѣ на гампширскомъ берегу въ семи миляхъ отъ Портсмута. Отецъ мой, служившій во флотѣ, только повременамъ пріѣзжалъ навѣстить меня, и я была брошена на рукахъ у этой женщины, которой вдобавокъ еще худо платили и потому она, понятно, вымѣщала свое неудовольствіе на мнѣ. И такъ вы видите, я съ самыхъ раннихъ лѣтъ узнала, что такое бѣдность.
"Быть можетъ, тягость этого существованія скорѣе чѣмъ тайное непонятное чувство побуждало меня такъ часто задавать все тотъ же вопросъ: гдѣ моя мать? Отвѣтъ былъ всегда одинъ и тотъ же -- она уѣхала; когда я спрашивала, куда -- мнѣ отвѣчали: это -- секретъ. Когда я подросла и начала понимать, что такое смерть, я спрашивала не умерла ли она, и получала въ отвѣтъ: нѣтъ, она жива, но больна и уѣхала отсюда. Я спрашивала: давно ли она заболѣла -- мнѣ отвѣчали: да уже нѣсколько лѣтъ, я тогда еще была у кормилицы.
"Наконецъ, тайна обнаружилась. Однажды я съ ножомъ къ горлу пристала съ своимъ обычнымъ вопросомъ къ своей нянькѣ; случилось, въ ту пору отецъ долженъ былъ ей за нѣсколько мѣсяцевъ; она страшно взбѣсилась я высказала мнѣ, что моя мать была сумасшедшая и жила въ сумасшедшемъ домѣ, въ сорока миляхъ отъ нашей деревни.
"Но не успѣла она это сказать, какъ уже раскаялась и стала увѣрять меня, что солгала и что я не должна ей вѣрить, а главное не должна никому говорить, что она мнѣ это сказала. Послѣ я узнала, что отецъ взялъ съ нея клятвенное обѣщаніе не открывать мнѣ роковой тайны.
"Съ той минуты мысль о помѣшательствѣ моей матери не покидала меня. Она преслѣдовала меня ночь и день. Я представляла себѣ ее въ тѣсной комнатѣ, окутанную по рукамъ и но ногамъ какою-то чудовищною одеждой. Я не имѣла никакого понятія, что бываютъ различныя степени сумасшествія, и преслѣдовавшій меня образъ казался мнѣ какимъ-то бѣшенымъ существомъ, готовымъ умертвить меня, если я только подойду къ нему. Я такъ сроднилась съ этой мыслью, что частехонько, въ глухую ночь, просыпалась съ крикомъ отчаянія, чувствуя во снѣ ледяные пальцы моей матери, ухватившей меня за горло, и слыша ея дикій вопль.
"Когда мнѣ минуло десять лѣтъ, отецъ заплатилъ свой долгъ моей воспитательницѣ и отдалъ меня въ школу. Онъ оставилъ меня въ Гампширѣ долѣе, чѣмъ предполагалъ, не будучи долго въ состояніи заплатить этотъ долгъ. Здѣсь опять я почувствовала тягость бѣдности: я рисковала взрости невѣждой посреди грубыхъ, деревенскихъ дѣтей -- и все потому, что отецъ мой былъ бѣденъ."