Я не думаю, однако, чтобы она боялась призраковъ и привидѣній. Она была слишкомъ большая эгоистка, чтобы заботиться о чемъ нибудь, что не могло причинить ей страданія, а она никогда не слыхала, чтобы привидѣніе причинило кому нибудь настоящія, явныя страданія. Она боялась Роберта Одлея, но теперь и его она не боялась. Онъ сдѣлалъ все, что могъ, противъ нея; она понимала, что ему нельзя было сдѣлать ничего болѣе, не нанося вѣчное безчестье имени, которое онъ чтилъ.
"Они меня куда нибудь запрячутъ" думала миледи: "вотъ самое худшее, что они могутъ сдѣлать со мною."
Она смотрѣла на себя какъ на государственнаго преступника, котораго должны хорошо беречь, какъ на вторую Желѣзную Маску, которую необходимо скрыть въ покойномъ, удобномъ мѣстѣ заточенія. И потому она стала совершенно равнодушна къ своей будущей участи. Она прожила сто жизней впродолженіе послѣднихъ немногихъ дней и столько выстрадала, что потеряла всякую способность страдать, по-крайней-мѣрѣ на нѣкоторое время.
На слѣдующее утро она выпила чашку крѣпкаго зеленаго чаю и съѣла нѣсколько кусочковъ жаренаго хлѣба съ тѣмъ видомъ спокойнаго наслажденія, съ которымъ приговоренный преступникъ поѣдаетъ послѣднюю свою пищу, пока тюремщикъ зорко слѣдитъ за нимъ, чтобы онъ не откусилъ кусокъ чашки, или не проглотилъ ложку или какимъ нибудь инымъ насильственнымъ образомъ не избѣгъ ожидавшей его казни. Послѣ чая она взяла ванну и вышла изъ уборной въ прелестномъ утреннемъ уборѣ, окинувъ взглядомъ всю комнату и всѣ роскоши, которыми ее окружилъ человѣкъ, такъ ее любившій. Она, однако, о немъ и не вспомнила: она думала только, какъ это дорого стоило, а ей теперь, по всей вѣроятности, придется проститься съ этой роскошной комнатой.
Она взглянула на себя въ трюмо. Продолжительный отдыхъ возвратилъ ея щекамъ нѣжный розовый цвѣтъ. Чудные голубые глаза ея уже не сверкали неестественнымъ блескомъ, какъ наканунѣ. Миледи съ торжествующей улыбкой любовалась на свою красоту. Прошли тѣ времена, когда ея враги могли накаленнымъ желѣзомъ уничтожить ея красоту, причинившую ей столько вреда. Что бы они съ нею ни сдѣлали, они не могли лишить ее красоты, они могли все у нея отнять, кромѣ этого.
День былъ свѣтлый, но солнце свѣтило какъ-то невесело. Миледи завернулась въ индійскую шаль, стоившую сэру Майклю до ста гиней. Я полагаю, она сдѣлала это для того, чтобъ въ случаѣ, если ее внезапно увлекутъ куда нибудь, она могла захватить съ собою хоть одну драгоцѣнную вещь. Вспомните, чѣмъ она рисковала, чтобы добыть себѣ роскошныя комнаты, карету и лошадей, брильянты и кружева, и вы не удивитесь, что она въ минуту отчаянія думала, какъ бы сохранить часть своего добра. Будь она на мѣстѣ Іуды Искаріотскаго, она не разсталась бы съ тридцатью серебренниками до послѣдней минуты своей постыдной жизни.
Робертъ Одлей завтракалъ въ библіотекѣ. Онъ долго просидѣлъ за своей чашкой чая и, покуривая пенковую трубку, грустно размышляя о предстоявшей ему трудной задачѣ.
"Я обращусь къ опытности доктора Мосгрева", думалъ онъ: "врачи и адвокаты сдѣлались духовниками прозаическаго девятнадцатаго вѣка. Вѣроятно онъ поможетъ мнѣ."
Первый почтовый поѣздъ изъ Лондона прибылъ въ Одлей въ половинѣ одинадцатаго и, безъ пяти минутъ одинадцать, Ричардъ доложилъ о пріѣздѣ доктора Альвина Мосгрева.
Это былъ высокій мужчина лѣтъ около пятидесяти, худощавый и болѣзненный. Какъ ни могущественна была медицинская наука въ рукахъ доктора Альвина Мосгрева, но она не была въ состояніи покрыть его кости мясомъ или щоки румянцемъ. Выраженіе лица его было невыразительное, но взглядъ поражалъ своею проницательностію. Этотъ человѣкъ прожилъ большую часть своей жизни, смотря на другихъ людей и слушая ихъ, и совершенно забылъ о своемъ собственномъ существованіи.