Онъ остановился у деревянной рѣшотки, окружавшей домъ пастора Моунт-Станнинга, и сталъ смотрѣть сквозь живую изгородь въ окна дома, закрытыя рѣшотчатыми ставнями. Ни въ одномъ окнѣ не было видно огня, и мистеръ Одлей долженъ былъ пройти далѣе, удовольствовавшись тщательнымъ осмотромъ дома, укрывавшаго единственную женщину, передъ могуществомъ которой пала несокрушимая твердыня его сердца. Только куча почернѣлыхъ балокъ и пеплу означала мѣсто, гдѣ прежде стояла гостиница Замка. Ночной вѣтеръ, распоряжавшійся теперь на волѣ съ остатками, уцѣлѣвшими отъ огня, обсыпаль Роберта цѣлой тучей пепла и мелкихъ кусочковъ обгорѣлаго дерева.
Было уже половина перваго, когда ночной странникъ вошелъ въ деревню Одлей, и тутъ только онъ догадался, что Клара Толбойзъ не дала ему никакихъ указаній, какъ найти хижину, гдѣ жилъ Луга Марксъ.
-- Вѣдь Досонъ совѣтовалъ перенести несчастнаго къ его матери, вспомнилъ Робертъ: -- и вѣрно онъ же его и лечитъ. Онъ, конечно, съумѣётъ сказать мнѣ, какъ найти ихъ домикъ.
На основаніи этого, мистеръ Одлей остановился передъ домомъ, въ которомъ Елена Толбойзъ жила до своего втораго замужества. Дверь въ маленькую аптеку была отворена и въ комнатѣ виднѣлся свѣтъ. Робертъ пихнулъ дверь ногой и вошелъ въ домъ. Самъ докторъ стоялъ у прилавка краснаго дерева, смѣшивая какое-то лекарство въ стеклянной мензуркѣ. Подлѣ лежала его шляпа. Несмотря на поздній часъ, ясно было, что онъ только что возвратился домой.
-- Извините, что я васъ безпокою, мистеръ Досонъ, сказалъ Гобертъ, когда докторъ поднялъ голову и узналъ его: -- но я пріѣхалъ чтобъ повидаться съ Марксомъ, который, говорятъ, очень плохъ. Скажите мнѣ, какъ пройти къ хижинѣ его матери?
-- Я васъ провожу, мистеръ Одлей, отвѣчалъ докторъ: -- я самъ туда сейчасъ иду.
-- Такъ онъ очень плохъ?
-- Да, хуже не бываетъ. Одна только можетъ быть перемѣна въ его положеніи -- смерть.
-- Странно! воскликнулъ Робертъ: -- у него, кажется, не было большихъ обжоговъ.
-- Это правда: еслибъ у него были большіе обжоги, такъ я никогда не посовѣтовалъ бы перенести его изъ Моунт-Станнинга. Но тутъ подѣйствовало страшное потрясеніе во всемъ организмѣ. Его здоровье было совершенно разстроено пьянствомъ, а неожиданный страхъ доканалъ его. Послѣдніе два дня у него была жестокая горячка, сегодня онъ гораздо спокойнѣе, но я боюсь, что онъ не переживетъ завтрашняго дня.