-- Я очень рада этому, сэръ. Извините, что побезпокоила васъ своими разспросами, но миледи была очень добра для меня.
Глухой, слабый голосъ Луки долетѣлъ до лѣстницы. Онъ гнѣвно спрашивалъ, когда же она перестанетъ болтать-то. Феба тотчасъ приложила палецъ къ губамъ и ввела Роберта снова въ комнату больнаго.
-- Мнѣ тебя не нужно, сказалъ мистеръ Марксъ рѣшительно, когда жена его появилась на порогѣ: -- мнѣ тебя не нужно. Тебѣ не для чего слушать то, что я буду говорить. Мнѣ нуженъ только мистеръ Одлей и я хочу говорить съ нимъ наединѣ; я не хочу, чтобъ ты тамъ у дверей подслушивала; такъ ступай внизъ и сиди тамъ, пока позовутъ, слышишь. Да возьми мать съ собою -- нѣтъ, мать оставь; она мнѣ будетъ нужна.
Больной слабой рукой показалъ на дверь и жена его послушно вышла изъ комнаты.
-- Я ничего не желаю слышать, сказала она на порогѣ: -- но я надѣюсь, что ты ничего не скажешь противъ тѣхъ, кто къ намъ былъ такъ добръ и милостивъ.
-- Я скажу, что хочу, гнѣвно произнесъ Лука: -- я тебя слушаться не стану; ты не пасторъ и не законникъ какой.
Несмотря на страшныя свои страданія, Лука ни мало не измѣнился. Быть можетъ, теперь слабый лучъ свѣта старался проникнуть сквозь тьму невѣжества, омрачавшую его душу. Быть можетъ, какое-то чувство раскаянія побуждало его искупить свою грѣшную жизнь; какъ бы то ни было, онъ, устремивъ свои глаза на Роберта Одлея, указалъ ему на стулъ подлѣ кровати.
-- Вы нѣкоторымъ образомъ одурачили, меня, мистеръ Одлей, началъ онъ: -- вы вертѣли меня во всѣ стороны, до тѣхъ поръ, что вывернули меня совершенно наизнанку и вывѣдали отъ меня все, что я зналъ. Значитъ, мнѣ не за что было васъ благодарить до пожара; но теперь я вамъ благодаренъ. Вообще я къ богатымъ не питаю большой благодарности, ибо они мнѣ давали всегда то, что мнѣ не нужно было. Они давали мнѣ супъ, фланель, уголья, духовныя книжки, но поднимали при этомъ такой шумъ о своемъ милосердіи, что я радъ былъ бы возвратить имъ все назадъ, еслибъ это только было возможно. Но когда джентльменъ богатый, знатный рискуетъ своею жизнью, чтобы снасти пьянаго мужика, то какой бы пьяный и грубый мужикъ этотъ ни былъ, а онъ чувствуетъ благодарность къ джентльмену и хочетъ передъ смертью сказать ему: "Спасибо, вамъ сударь, я вамъ очень обязанъ."
Съ этими словами Лука Марксъ протянулъ свою лѣвую руку, такъ-какъ правая, сильно обожженная, была обвернута тряпками.
Робертъ взялъ эту грубую руку и крѣпко пожалъ ее.