Лука Марксъ пристально посмотрѣлъ на него и что-то въ родѣ улыбки мелькнуло на его страдальческомъ лицѣ.
-- Я ничего не могу вамъ сказать, чего бы вы не знали? спросилъ онъ.
-- Ничего.
-- Такъ значитъ, мнѣ и говорить нечего, сказалъ задумчиво умирающій.-- Она вамъ сказала? спросилъ онъ послѣ нѣсколькихъ минутъ молчанія.
-- Прошу васъ, Марксъ, перемѣнить разговоръ, отвѣчалъ Роберта нѣсколько рѣзко.-- Я уже вамъ сказалъ, что не желаю болѣе ничего слышать. Вамъ вѣдь вѣрно заплатили за сохраненіе тайны, и потому вамъ лучше молчать до конца.
-- Будто? воскликнулъ Лука съ одушевленіемъ.-- Будто лучше мнѣ молчать до конца?
-- Я такъ думаю. Вы продали свою тайну и вамъ заплатили, чтобы вы молчали. Потому честность требуетъ, чтобы вы исполнили свое обѣщаніе.
-- Будто? повторила. Марксъ съ улыбкой: -- но если у миледи одна тайна, а у меня другая -- тогда что?
-- Что вы хотите сказать?
-- Положимъ, что я могъ бы все это время что нибудь сказать и сказалъ бы, еслибъ со мною обходились получше, еслибъ то, что мнѣ давали, не бросали бы какъ собакѣ. Положимъ, что я имѣю что нибудь сказать важное -- тогда что?