-- Пойдемъ домой, дѣдушка, пойдемъ домой, я усталъ.
Джорджъ Толбойзъ быстро обернулся, услышавъ звуки его дѣтскаго голоса, и долго и пристально смотрѣлъ на мальчика.
У него были каріе глаза и темные волосы отца.
-- Родимый мой! миленькій мой! воскликнулъ наконецъ Джорджъ, схвативъ ребёнка на руки.-- Я -- твой папа, пріѣхалъ изъ-за моря посмотрѣть на тебя. Будешь ты меня любить?
Маленькій мальчуганъ оттолкнулъ его.
-- Я васъ не знаю, сказалъ онъ,-- Я люблю дѣдушку и мистриссъ Монксъ въ Соугтэмптонѣ.
-- У Джорджа свои капризы, сударь, сказать старикъ: -- его изъ рукъ вонъ избаловали.
Они тихо пошли назадъ къ коттеджу, и Джорджъ Толбойзъ еще разъ разсказалъ исторію своего бѣгства, которое казалось столь жестокимъ. Онъ также разсказать о двадцати тысячахъ фунтовъ, довѣренныхъ имъ банкиру наканунѣ. Онъ не смѣлъ разспрашивать о прошломъ, и тесть разсказалъ ему только, что, спустя нѣсколько мѣсяцевъ послѣ отъѣзда Джорджа, они покинули приморскій городокъ и переселились въ Соутгэмптонъ, гдѣ у Елены было нѣсколько ученицъ, которыхъ она учила музыкѣ; благодаря этому, они жили припѣваючи, пока ея здоровье не разстроилось, и она не схватила болѣзни, которая свела ее въ могилу. Какъ всѣ грустныя исторіи, и эта была коротка.
-- Мальчикъ, кажется, любитъ васъ, мистеръ Молдонъ, сказалъ Джорджъ послѣ нѣкотораго молчанія.
-- Да, да, отвѣчалъ старикъ, поглаживая курчавую головку ребёнка:-- да, Джорджъ очень любитъ дѣдушку.