Они возвратились изъ С.-Петербурга только къ веснѣ и Джорджъ снова поселился у своего друга и повременамъ только ѣздилъ въ Соутгэмптонъ навѣстить своего мальчика. Онъ всегда возилъ съ собою цѣлый возъ игрушекъ и сладостей, но, несмотря на то, маленькій Джорджъ не привыкалъ къ отцу и молодой человѣкъ приходилъ въ отчаяніе при мысли, что вмѣстѣ съ матерью онъ потерялъ и сына.
-- Что же мнѣ дѣлать? спрашивалъ онъ себя.-- Если я возьму его отъ дѣда, я только огорчу его; если же я его тамъ оставлю, онъ навсегда останется мнѣ чужой и будетъ болѣе думать объ этомъ пьяномъ лицемѣрѣ, чѣмъ о своемъ отцѣ. И опять же съумѣетъ ли грубый, необразованный драгунъ, обходиться съ маленькимъ ребёнкомъ? Чему могу я его научить? Курить сигары и болтаться круглый день, заложивъ руки въ карманы.
Итакъ наступила первая годовщина 30 августа, дня, въ который Джорджъ увидѣлъ въ Times извѣщеніе о смерти жены; онъ снялъ свое траурное платье и поношенный крепъ со шляпы и уложилъ все въ ящикъ, гдѣ у него хранился свертокъ ея писемъ и локонъ ея волосъ. Робертъ Одлей никогда не видалъ этихъ писемъ и этого локона, и даже никогда не слыхалъ въ устахъ Джорджа ея имени съ того дня, когда тотъ узналъ въ Уентнорѣ всѣ подробности о кончинѣ жены.
-- Я намѣренъ писать своей кузинѣ, Алисѣ, сказалъ Джорджу молодой адвокатъ въ самый день 30 августа.-- Знаешь ли ты, что послѣ завтра 1-е сентября? Я напишу ей, что мы оба пріѣдемъ на недѣльку поохотиться.
-- Нѣтъ, нѣтъ, Бобъ, какая имъ нужда во мнѣ; я гораздо лучше...
-- Похороню себя въ Фиг-Три-Кортѣ, не имѣя другаго общества кромѣ этихъ собакъ и канареекъ! Нѣтъ, Джорджъ, этому не бывать.
-- Да я вовсе не люблю охоту.
-- А ты думаешь, я очень люблю! воскликнулъ Роберта съ очаровательною наивностью.-- Да я не съумѣю распознать рябчика отъ голубя и по мнѣ все равно, будь это 1-е апрѣля или 1-е сентября. Я еще ни разу въ жизни не убилъ ни одной несчастной птички, а только намозолилъ себѣ плечо, таская ружье. Я ѣзжу въ Эссексъ ради перемѣны воздуха, ради отличныхъ обѣдовъ и для того, чтобы взглянуть на прекрасное, честное лицо моего дядюшки. Сверхъ того, мнѣ теперь очень хочется увидѣть это чудо, мою новую тётушку. Нѣтъ, ты поѣдешь со мной, Джорджъ.
-- Ну, коли ужъ тебѣ такъ хочется, пожалуй.
Такая грусть, смѣнившая первые порывы отчаянія, превратила его въ послушнаго ребёнка, повиновавшагося всякому желанію своего друга. Пойдти ли куда, сдѣлать ли что, онъ всегда былъ на все согласенъ; онъ никогда не веселился самъ, а только принималъ участіе въ веселіи другихъ, никому не навязывалъ своихъ чувствъ и не наводилъ тоски своею грустью. Съ слѣдующею почтой пришелъ отвѣтъ отъ Алисы Одлей, писавшей, что молодые люди не могутъ быть приняты въ настоящую минуту въ Одлей-Кортѣ.