"Въ домѣ семнадцать порожнихъ комнатъ для гостей, съ негодованіемъ писала молодая дѣвушка: "и несмотря на то, милый Робертъ, вы не можете пріѣхать потому, что миледи вообразила себѣ, что она не довольно здорова, чтобы принимать гостей (а сама такъ же больна, какъ я), и не можетъ терпѣть, чтобы въ домѣ были посторонніе мужчины (такіе необтесанные мужики!) Пожалуйста, извинитесь передъ вашимъ другомъ, мистеромъ Толбойзомъ, и скажите ему, что папа надѣется увидѣть васъ обоихъ во время сезона охоты.
-- Прихоти миледи не помѣшаютъ намъ побывать въ Эссексѣ и насладиться тамошней природой, сказалъ Робертъ, скручивая письмо чтобы закурить свою толстую пѣнковую трубку.-- Слушай, что я тебѣ скажу, Джорджъ. Въ Оддей есть отличная гостинница, а въ окрестностяхъ бездна рыбы. Уженіе по мнѣ гораздо лучше охоты: по крайней мѣрѣ ты только знаешь себѣ лежишь на берегу да поглядываешь на поплавокъ; я не говорю, что такимъ образомъ много наловишь рыбы, но все таки очень пріятно проведешь время.
Говоря это, онъ уже протянулъ было закрученную бумагу къ уголькамъ, тлѣвшимъ въ каминѣ, но вдругъ раздумалъ, и тщательно развернулъ и расправилъ рукою извѣстное письмо.
-- Бѣдная моя маленькая Алиса! сказалъ онъ въ раздумьѣ: -- это уже больно невѣжливо, такъ обходиться съ твоими письмами. Я его спрячу.-- И мистеръ Робертъ Одлей положилъ письмо обратно въ конвертъ, и потомъ забросилъ его въ одно изъ безчисленныхъ отдѣленій своей конторки, на которомъ значилась надпись: "очень нужныя". Одному Богу извѣстно, какіе документы находились въ этомъ темномъ закоулкѣ; я только твердо убѣжденъ, что они не имѣли важнаго юридическаго значенія. Если бы кто въ эту минуту сказалъ молодому адвокату, что такая ничтожная вещь, какъ это письмо его кузины, будетъ въ одинъ божій день играть важную роль въ единственномъ уголовномъ процесѣ, который ему придется вести въ своей жизни, то мистеръ Робертъ Одлей въ изумленіи пожалъ бы плечами.
И такъ молодые люди запаслись однимъ чемоданомъ и одной удочкой на двоихъ и на слѣдующее же утро выѣхали изъ Лондона. Они достигли старинной, быстро клонящейся къ упадку деревушкѣ Одлей какъ разъ во время, чтобы заказать хорошій обѣдъ въ гостинницѣ "Солнце".
Одлей-Кортъ лежалъ въ какихъ нибудь трехъ четвертяхъ мили отъ деревни, какъ уже сказано, въ котловинѣ, окруженной со всѣхъ сторонъ лѣсомъ. Къ нему вела только одна дорога, окаймленная деревьями и содержавшаяся въ порядкѣ, какъ дорожки въ барскомъ паркѣ. Несмотря на свою поэтическую красоту, это было довольно скучное мѣсто для такого блестящаго созданія, какъ бывшая миссъ Люси Грээмъ. Но предупредительный баронетъ, превратилъ внутренность стараго замка въ роскошный дворецъ, въ которомъ леди Одлей наслаждалась какъ ребёнокъ посреди новыхъ дорогихъ игрушекъ.
И теперь, окруженная блескомъ, какъ и прежде въ дни тяжелой зависимости, она однимъ своимъ появленіемъ расточала счастье и веселіе. Несмотря на открытое презрѣніе миссъ Алисы къ ребячеству и легкомыслію своей мачихи, Люси была болѣе любима всѣми и вызывала болѣе восторженныя похвалы, чѣмъ дочь баронета. Самое и ребячество имѣло неотразимую прелесть. Невинность и прямота ребёнка сіяли въ прекрасномъ лицѣ и большихъ голубыхъ глазахъ леди Одлей. Розовыя губки, маленькій носикъ, цѣлое море золотистыхъ кудрей -- все сообщало ея красотѣ какой-то дѣтскій характеръ. Она говорила, что ей было двадцать лѣтъ, но никто не далъ бы ей болѣе семнадцати. Ея нѣжная, маленькая фигурка, всегда разодѣтая въ тяжелый бархатъ и шелкъ, такъ напоминала ребёнка, наряженнаго для маскарада, что казалось, она только что вышла изъ дѣтской. Всѣ ея забавы были совершенно дѣтскія. Она терпѣть не могла чтеніе и всякое занятіе, за то любила общество, и, чтобы не остаться одной, призывала Фебу Марксъ и, лежа на роскошной софѣ въ своемъ будуарѣ, часами болтала о какомъ нибудь нарядѣ для предстоящаго обѣда, или, разложивъ вокругъ себя всѣ драгоцѣнности, пересчитывала и восхищалась своими сокровищами. Она была на нѣсколькихъ балахъ въ Чельмсфордѣ и Кольчестерѣ и тотчасъ же была провозглашена первой красавицей въ околодкѣ. Довольная своимъ высокимъ положеніемъ и своимъ прекраснымъ домомъ, привязанная къ своему мужу, исполнявшему малѣйшій ея капризъ, малѣйшую прихоть, всѣми ласкаемая и превозносимая, не зная куда дѣвать деньги и не имѣя безпокойныхъ родственниковъ, которые бы докучали ей притязаніями на ея кошелекъ и протекцію, Люси была счастливѣйшею женщиной въ мірѣ.
Молодые люди сидѣли за обѣденнымъ столомъ въ одной изъ особыхъ комнатъ въ гостинницѣ "Солнца". Двери были отворены настежь, и они во время обѣда дышали чуднымъ деревенскимъ воздухомъ. Погода была дивная; зелень лѣсовъ только еще кое-гдѣ подернулась яркими красками осени; на нивахъ еще мѣстами желтѣли хлѣба, мѣстами же сверкали серпы, и гордые колосья склонялись къ землѣ; на узкихъ межахъ между полями скрипѣли телеги, свозившія въ житницы богатую жатву. Невозможно описать, что чувствуетъ человѣкъ, вырвавшійся на свободу послѣ цѣлаго лѣта, проведеннаго въ душномъ Лондонѣ. Чувство это было первымъ пріятнымъ впечатлѣніемъ, которое Толбойзъ ощутилъ послѣ потери жены.
Пробило пять часовъ, когда они встали отъ обѣда.
-- Надѣвай шляпу, Джорджъ, и пойдемъ гулять, сказалъ Робертъ Одлей:-- вѣдь они обѣдаютъ въ Кортѣ не прежде семи, такъ что мы успѣемъ еще осмотрѣть домъ и окрестности.