-- Конечно! Она -- первая женщина, о которой я слышу отъ тебя доброе слово, Робертъ Одлей. Жаль мнѣ, что ты можешь восхищаться только восковыми куклами.
Бѣдная Алиса! не разъ приходила она въ столкновеніе съ своимъ двоюроднымъ братомъ изъ за его апатическаго права. И дѣйствительно, если, благодаря этому нраву, онъ былъ всегда и всѣмъ доволенъ и безмятежно наслаждался жизнью, то за то этотъ же самый нравъ мѣшалъ ему хоть на минуту чѣмъ нибудь одушевиться.
"Просто невозможно себѣ представить, чтобы Робертъ былъ способенъ когда нибудь влюбиться", думала порою молодая дѣвушка. "Еслибы всѣ классическія богини построились въ шеренгу передъ нимъ, ожидая, чтобы его султанское величество бросилъ одной изъ нихъ платокъ, то и тогда бы, я думаю, онъ приказалъ имъ самимъ протянуться за платкомъ".
Но теперь, первый разъ въ своей жизни, Робертъ пришелъ въ восторгъ.
-- Да, она -- самое милое существо, какое ты только можешь себѣ представить, Джорджъ, воскликнулъ онъ, когда коляска исчезла вдалекѣ и онъ возвратился къ своему другу.-- Что за голубые глаза что за кудри, что за восхитительная улыбка! и шляпка-то на ней какъ хороша -- цѣлое облако газа, и въ немъ дрожатъ цвѣты, усѣянные росой. Джорджъ Толбойзъ, я просто влюбился въ свою тётушку -- словно герой какого нибудь французскаго романа.
Несчастный вдовецъ только вздохнулъ и отчаянно потянулъ въ себя дымъ своей сигары. Быть можетъ, онъ думалъ о томъ отдаленномъ времени, когда онъ въ первый разъ встрѣтился съ женщиной, по которой еще вчера носилъ крепъ. А съ этимъ воспоминаніемъ о мѣстѣ ихъ встрѣчи возникли и всѣ старыя, но незабытыя чувства. Вотъ онъ опять прогуливается съ своими товарищами-офццерами на берегу моря въ несчастномъ маленькомъ городѣ, слушая какую-то жалкую музыку. Старые знакомые мотивы снова звучатъ въ его ушахъ; а вотъ и она, она направляется къ нему, опираясь на руку стараго отца, и до того повидимому поглощена музыкою, что и не замѣчаетъ, что на нее разинули рты человѣкъ десять кавалерійскихъ офицеровъ. Опять возникла въ его головѣ старая мысль, что она слишкомъ хороша для этого міра и что приблизиться къ ней значило вступить въ высшую сферу, дышать болѣе чистымъ воздухомъ. И послѣ этого она сдѣлалась его женой и матерью его ребёнка, а теперь она лежала на кладбищѣ въ Уентнорѣ. Тихія слези покатились по его щекамъ при этихъ мысляхъ о быломъ.
Возвратясь домой, леди Одлей была такъ утомлена, что не вышла къ обѣду, но прямо отправилась къ себѣ въ уборную въ сопровожденіи Фебы Марксъ.
Обхожденіе ея съ горничною было очень измѣнчиво: то она дѣлала ее своею конфиданткой, то словно остерегалась ея, но во всякомъ случаѣ она была добрая барыня, и горничная не могла не быть ею довольна.
На этотъ разъ, несмотря на усталость, она была необычайно и духѣ и принялась разсказывать Фебѣ о скачкахъ и обществѣ.
-- Однако, я смерть какъ устала, Феба, сказала она наконецъ. Я думаю, теперь страшно посмотрѣть, на что я похожа послѣ цѣлаго дня, проведеннаго подъ знойнымъ солнцемъ.