-- Что ты, Джорджъ? я уже думалъ, что ты заснулъ!
-- Почти что.
-- Ты, кажется, простудился въ той сырой комнатѣ? Слышишь, Джорджъ Толбойзъ, ты простудился, ты охрипъ. Пойдемъ отсюда,
Гобертъ взялъ свѣчу изъ рукъ Джорджа и пустился въ обратный путь по темнымъ закоулкамъ. Джорджъ очень тихо слѣдовалъ за нимъ; впрочемъ, онъ и всегда былъ очень тихъ.
Они застали Алису въ дѣтской.
-- Ну, что же? спросила она ихъ.
-- Отлично видѣли. Только мнѣ портретъ не совсѣмъ нравится: въ немъ есть что-то странное.
-- Правда, правда, есть что-то. И мнѣ иногда въ голову приходятъ странныя мысли. Мнѣ кажется, что артистъ бываетъ порою вдохновленъ и подъ обыкновеннымъ выраженіемъ лица читаетъ другое выраженіе, неуловимое для непривычнаго глаза. Мы никогда не видѣли миледи такою, какою она изображена на портретѣ, но мнѣ кажется, что она можетъ быть похожа на свои портретъ.
-- Алиса, сказалъ Робертъ:-- не пускайся въ такую нѣмецкую философію!
-- Но, Робертъ...