-- Если ты хоть сколько нибудь любишь меня, не пускайся и такую философію. Портретъ -- просто себѣ портретъ, а миледи -- миледи. Вотъ какъ я думаю о такихъ вещахъ; я -- не метафизикъ, не сбивай же меня съ толку.
Онъ нѣсколько разъ повторилъ эти слова съ выраженіемъ непритворнаго ужаса и потомъ, выпросивъ зонтикъ на случай дождя, отправился домой. Толбойзъ, молча, какъ послушное дитя, слѣдомъ за нимъ. Когда они дошли до воротъ, одинокая стрѣлка часовъ уже указывала на девять. Въ ту самую минуту, какъ они готовились войти въ ворота, изъ-подъ темной арки съ громомъ вылетѣла и пронеслась мимо нихъ дорожная карета. Изъ окна ея выглядывало прелестное личико леди Одлей. Какъ ни было темно, но она могла разобрать черные силуэты обѣихъ фигуръ.
-- Кто такой? спросила она, высовываясь изъ окна.-- Садовникъ?
-- Нѣтъ, милая тётушка, смѣясь отвѣтилъ Робертъ: -- вашъ почтительный племянникъ.
Они остановились на минутку подъ аркой и увидали, какъ карета подкатила къ крыльцу и удивленная прислуга сбѣжалась на встрѣчу господамъ.
-- Я думаю, сегодня обойдется безъ грозы, сказалъ баронетъ, выходя изъ кареты и глядя на небо:-- но завтра намъ не миновать ея.
IX.
Послѣ грозы.
Сэръ Майкль очень ошибся въ своихъ предсказаніяхъ на счетъ грозы. Она разразилась надъ деревушкой Одлей прежде полуночи.
Робертъ Одлей встрѣтилъ громъ и молнію съ тѣмъ же равнодушіемъ, съ которымъ онъ встрѣчалъ всѣ невзгоды въ жизни. Онъ лежалъ на диванѣ въ гостинницѣ, читая старую десятидневную чельмсфордскую газету и прихлебывая отъ времени до времени изъ большаго стакана съ холоднымъ пуншемъ.