Мальчикъ охотно повиновался. Выходя изъ дверей, старикъ взглянулъ на посѣтителя и произнесъ тѣмъ же прежнимъ голосомъ: -- Здѣсь невеселое мѣсто для меня кончать свои дни, мистеръ Одлей. Я принесъ многія жертвы и еще готовъ на новыя, но со мною худо поступили.
Оставшись одинъ въ полусвѣтлой маленькой гостиной, Гобертъ Одлей скрестилъ руки на груди и безсмысленно устремилъ глаза на полъ.
Джорджъ уѣхалъ; онъ могъ получить отъ него, можетъ быть, письмо по возвращеніи въ Лондонъ; но, вѣроятнѣе всего, ему уже никогда не увидѣться съ своимъ старымъ другомъ.
-- И какъ подумаешь, что я столько забочусь объ этомъ человѣкѣ! сказалъ онъ, подымая брови до половины лба: -- здѣсь точно въ кабакѣ воняетъ дешевымъ табакомъ, прибавилъ онъ: -- закурю лучше сигару.
Онъ вынулъ порт-сигаръ; въ маленькомъ каминѣ еще свѣтился уголекъ и онъ окинулъ взоромъ комнату, въ надеждѣ найти, чѣмъ бы закурить сигару.
Смятая, полуобгорѣвшая бумажка лежала на полу; онъ поднялъ и расправилъ ее, чтобы свернуть изъ нея приличный фитиль. При этомъ взоръ его невольно упалъ на знакомое имя, написанное на бумажкѣ -- имя того лица, о которомъ онъ столько думалъ. Онъ поднесъ бумажку къ окну, чтобы яснѣе разсмотрѣть ее.
Это былъ отрывокъ телеграфической депеши, верхняя часть которой была сожжена, но главная и большая часть посланія была еще цѣла.
"Толбойзъ прибылъ въ вчера ночью и поѣхалъ въ дилижансѣ въ Лондонъ по дорогѣ въ Ливерпуль, откуда поѣдетъ въ Сидней."
Число, имя и адресъ отправителя депеши сгорѣли вмѣстѣ съ оглавленіемъ. Лицо Роберта Одлей покрылось смертною блѣдностью. Онъ осторожно сложилъ лоскутокъ бумажки и положилъ его въ свой бумажникъ.
-- Боже мой! сказалъ онъ:-- что бы это значило? Я сегодня же отправлюсь въ Ливерпуль и наведу справки.