Горничная миледи вздрогнула при этихъ словахъ и закуталась въ свою маленькую шелковую мантилью.
-- Тебѣ холодно въ этихъ шелковыхъ тряпкахъ, сказалъ Лука, далеко неласково поглядывая на ея дорогія платья.-- Почему это женщины никогда не умѣютъ одѣваться сообразно съ своимъ званіемъ? Ужь отъ меня ты не жди шёлковыхъ платьевъ, будь въ томъ увѣрена.
Онъ пособилъ дрожащей дѣвушкѣ взобраться въ кабріолетъ, набросилъ ей на плечи свой кафтанъ и вскорѣ исчезъ въ туманѣ, провожаемый крикомъ нѣсколькихъ ребятишекъ, окружившихъ ворота.
На мѣсто Фебы Марксъ была выписана изъ Лондона горничная, ходившая въ атласныхъ платьяхъ и розовыхъ лентахъ и горько жаловавшаяся на скуку въ Одлей-Кортѣ.
Но къ рождеству набралось порядкомъ гостей. Какой-то почтенный джентльменъ съ супругой помѣстился въ комнатѣ, о сырости которой Робертъ Одлей выражалъ свои опасенія; веселыя дѣвушки порхали по длиннымъ корридорамъ, а молодые люди то и дѣло выглядывали изъ оконъ, боясь чтобъ не подулъ южный вѣтеръ и не набѣжали тучки. Въ конюшняхъ не было ни одного пустаго стойла, посреди двери возвышалась импровизированная кузница для подковки охотничьихъ лошадей, а отъ лая безчисленныхъ собакъ не было покоя ни днемъ ни ночью; слуги всевозможныхъ господъ населяли чердаки и по ночамъ не было ни одного слуховаго окна, въ которомъ бы не свѣтился огонёкъ, такъ что застигнутый ночью путникъ, введенный въ заблужденіе свѣтомъ, шумомъ и суетой въ домѣ, могъ бы принять его за одну изъ тѣхъ гостинницъ добраго стараго времени, исчезнувшихъ съ лица земли съ тѣхъ поръ, какъ желѣзныя дороги вытѣснили почтовыя кареты и дилижансы.
Въ числѣ другихъ гостей пріѣхалъ въ Эссексъ на охотничій сезонъ и Робертъ Одлей, захвативъ съ собою съ полдюжины новыхъ французскихъ романовъ, ящикъ сигаръ и фунта три турецкаго табаку.
Молодые сельскіе джентльмены только и говорили во время завтраковъ, что о призовыхъ лошадяхъ или съ восторгомъ вспоминали, какъ они въ жару охоты въ семь часовъ утра проскакали черезъ три графства. Они выскакивали изъ за стола, чтобы посмотрѣть на вывихнутую ногу той или другой лошади и вообще не обращали никакого вниманія на Роберта Одлея, спокойно доѣдавшаго гдѣ нибудь на концѣ стола свой завтракъ.
Молодой адвокатъ привезъ съ собою пару собакъ и всѣ эти джентльмены, платившіе по пятидесяти фунтовъ за лягавую и скакавшіе за сотни верстъ, чтобы посмотрѣть на свору гончихъ, вслухъ смѣялись надъ несчастными дворняшками Роберта Одлея. Одна изъ нихъ пристала къ нему на улицѣ, а другую молодой адвокатъ отнялъ vi et armis у какого-то уличнаго продавца, который жестоко съ нею обходился. И такъ-какъ сверхъ того Робертъ настаивалъ на томъ, чтобы онѣ всегда находились подъ его стуломъ въ гостинной, что очень не нравилось миледи, нелюбившей собакъ, то всѣ гости порѣшили, что онъ сумасшедшій, хотя не изъ опасныхъ.
Въ прежнія свои поѣздки въ Одлей-Кортъ, Робертъ Одчей хотя для вида принималъ участіе въ охотѣ. Проскакавъ на спокойной сѣрой лошадкѣ сэра Майкля черезъ пять-шесть вспаханныхъ полей, онъ останавливался у дверей какого нибудь фермера и объявлялъ, что сегодня не намѣренъ ѣхать далѣе. Онъ даже разъ какъ-то надѣлъ коньки въ намѣреньи покататься на прудѣ, но съ перваго же шага постыдно растянулся во всю длину и прехладнокровно продолжалъ лежать на спинѣ, ожидая чтобъ его подняли. Разъ какъ-то онъ ѣздилъ въ охотничьемъ кабріолетѣ, требуя, чтобы его выпускали, когда будутъ ѣхать въ гору и останавливая его чуть не каждыя десять минутъ, чтобы поправить подушки. Но на этотъ разъ онъ не чувствовалъ никакого влеченія къ подобнымъ удовольствіямъ. Онъ проводилъ почти все свое время въ гостиной, любезничая по своему съ миледи и Алисой.
Леди Одлей отвѣчала на его любезности тѣми очаровательными полудѣтскими улыбками, которыя восхищали ея поклонниковъ, но Алиса открыто негодовала на эту перемѣну въ Робертѣ.