-- Ты всегда былъ какой-то вялый, Бобъ, презрительно сказала молодая дѣвушка, влетая въ гостинную въ своей амазонкѣ, послѣ охотничьяго завтрака въ лѣсу, отъ котораго Робертъ отказался, предпочитая ему чашку чая въ будуарѣ миледи: -- но теперь я, право, не знаю, что съ тобою сдѣлалось. Ты только способенъ держать мотокъ шелку или читать Теннссона миледи.
-- Милая Алиса, не будь такъ поспѣшна и такъ зла, сказалъ молодой человѣкъ умоляющимъ голосомъ:-- не дѣлай такихъ неосторожныхъ заключеній. Я тебѣ попросту скажу, что леди Одгей меня интересуетъ, а гости твоего батюшки нимало. Кажется, отвѣтъ удовлетворителенъ.
Миссъ Одлей презрительно кивнула головой.
-- Лучшаго отвѣта мнѣ отъ тебя, видно, не добиться, Бобъ, нетерпѣливо отвѣтила она.-- Сдѣлай милость, забавляйся какъ тебѣ вздумается: валяйся круглый день въ покойныхъ креслахъ съ своими гадкими щенками на колѣняхъ, копти занавѣски миледи своими сигарами и надоѣдай всѣмъ и каждому въ домѣ своей глупой, безжизненной физіономіей.
Робертъ Одлей при этихъ словахъ вытаращилъ свои прекрасные голубые глаза и устремилъ ихъ съ выраженіемъ полнѣйшей безпомощности на свою кузину.
Молодая дѣвушка ходила взадъ и впередъ по комнатѣ, похлестывая своимъ хлыстикомъ по платью. Глаза ея сверкали гнѣвомъ и яркій румянецъ проглядывалъ сквозь смуглую кожу ея щокъ. Молодой адвокатъ могъ угадать по этимъ признакамъ, что его кузина была взбѣшена.
-- Да, повторила она: -- твоей глупой, безжизненной физіономіей, Знаешь ли, Робертъ Одлей, что при всей твоей притворной любезности, ты полонъ хитрости и надменности. Ты свысока смотришь на наши удовольствія, ты пожимаешь плечами, бросаешься въ кресла и омываешь руки въ нашихъ удовольствіяхъ. Ты -- эгоистъ и бездушный сибаритъ.
-- Алиса! Боже милостивый...
Газета выпала изъ его рукъ, и онъ вперилъ глаза въ своего противника.
-- Да, эгоистъ ты, Робертъ Одлей. Ты собираешь у себя заморенныхъ собакъ, потому что ты любишь заморенныхъ собакъ. Ты гладишь по головкѣ всякаго негоднаго щенка, котораго встрѣтишь на улицѣ, потому что ты любишь никуда негодныхъ щенковъ. Ты ласкаешь маленькихъ дѣтей и даешь имъ денегъ, потому что это тебѣ нравится. Но ты подымаешь свои брови на цѣлый аршинъ, когда бѣдный сэръ Гарри Тауерсъ вздумаетъ разсказать какую-нибудь глупую исторію и совершенно конфузишь бѣдняка лѣниво-дерзкимъ выраженіемъ своей физіономіи. Что же касается до твоей любезности, то ты позволишь всякому ударить себя и еще скажешь спасибо вмѣсто того, чтобы возвратить ударъ, но ты не пройдешь полумили изъ дороги, чтобы услужить другу. Сэръ Гарри стоитъ десятка такихъ какъ ты, хоть онъ и писалъ ко мнѣ безграмотныя письма чтобы освѣдомиться о здоровьѣ моей лошади. Правда, онъ неучъ и не умѣетъ подымать бровей какъ ты, но за то готовъ пройти сквозь огонь и воду ради дѣвушки, которую онъ любитъ, между тѣмъ какъ ты...