Робертъ разсказалъ ей въ нѣсколькихъ словахъ о своихъ поѣздкахъ въ Соутгэмптонъ и Ливерпуль и объ ихъ послѣдствіяхъ. Миледи слушала все время съ величайшимъ вниманіемъ.
Чтобы съ большимъ эфектомъ разсказать свою исторію, Робертъ Одлей разстался съ своимъ кресломъ и, перейдя черезъ комнату, сѣлъ противъ леди Одлей, въ углубленіи окна.
-- И что же вы изъ всего этого заключаете? спросила миледи послѣ нѣкотораго молчанія.
-- Все это такъ для меня таинственно, что я не смѣю, пока еще, дѣлать какого-нибудь заключенія. Но изъ всего этого мрака, мнѣ кажется, выясняются два предположенія, для меня почти очевидныя.
-- А именно?
-- Вопервыхъ, что Джорджъ Толбойзъ никогда не ѣздилъ далѣе Соутгэмптона. И вовторыхъ, что онъ даже не былъ въ Соутгэмптонѣ.
-- Но вѣдь вы проводили его до Соутгэмптона. Его тесть, вы говорите, видѣлъ его тамъ?
-- Я имѣю основаніе сомнѣваться въ правдивости его тестя.
-- Боже милостивый! воскликнула миледи жалобнымъ тономъ.-- Что же вы хотите этимъ сказать?
-- Леди Одлей, серьёзно началъ молодой человѣкъ:-- я еще не велъ ни одного процеса, но считаю себя въ рядахъ сословія, члены котораго находятся подъ торжественною отвѣтственностью и имѣютъ священныя обязанности; до-сихъ-поръ я уклонялся отъ этихъ обязанностей и отъ отвѣтственности, какъ я уклонялся отъ остальныхъ тягостей этой безпокойной жизни. Но обстоятельства часто независимо отъ насъ самихъ ставятъ насъ въ то самое положеніе, котораго мы болѣе всего избѣгали, и я самъ въ послѣднее время почувствовалъ, что долгъ велитъ мнѣ заняться этимъ дѣломъ. Леди Одлей, изучали ли вы когда-нибудь теорію уликъ?