Высокий обладатель международной бороды наклонился к маленькому Леонарду.
-- Николай Феликсович, представьте меня Любарской.
-- Только не сейчас, ради Бога, не сейчас! Потом -- с громадным удовольствием. Потом, перед ужином. Вы будете ее кавалером. А теперь...
Башилова положила другой чистый картон пред художницей. Леонард, в прюнелевых дамских туфельках, дробной походкой, словно расшаркиваясь по дороге, приблизился к Любарской и положил ей на плечо руку.
-- Отдайтесь вашему высшему "я"!
Блуждающая улыбка покинула бледные черты, и вдруг озарилось лицо. Башилова продолжала священнодействовать, держала на вытянутых ладонях коробку с углем и карандашом. Резким и сильным движением выхватила художница черную палочку. Уголь хрустнул в ее руке и обломок безумными скачками забегал по картону....
Леонард, касаясь почти своими надушенными, кавалерийскими усами репортерского уха, шепнул:
-- Попробуйте удержать ее руку. Берите смело и крепко -- обеими руками!
-- Зачем?
-- А затем, что если у вас есть хоть малейшее подозрение относительно симуляции, -- оно исчезнет. Я вас очень прошу...