Никому не было пощады. Новички спешили заискивать в нем, чтобы не ругал и не трогал. Иные на последние гроши покупали у него что-нибудь:
-- Буйлов, нельзя ли у вас приобрести офортик? Этак рублей за пятнадцать. Я больше не могу, честное слово!.. А мне очень хочется иметь ваше, вы такой талантливый!.. Я о вас еще в провинции слышал...
Буйлов самодовольно ржал. Нуждавшийся постоянно в деньгах, он снисходил в новичкам.
-- Ну, что же, гони монету!.. Черт с тобой, бери офорт. Повесишь, на стенку, -- учиться будешь.
Многие откупались подобным образом.
Он запугал всю академию. Он хвастал своей силой, напрягая твердые желваки вздувшихся бицепсов, великодушно разрешал ощупывать их благоговейными пальцами и у всех душа уходила в пятки. Чего доброго, одним взмахом кулака на месте прихлопнет!..
Но, как это нередко бывает даже с очень сильными бахвалами, Буйлов, на самом деле, был трус. Однажды он сочинил и повесил в столовой невероятно гнуснейший пасквиль на маленького пейзажиста Возничего. Бледный, с трясущимися губами, Возничий перехватил Буйлова в коридоре:
-- Негодяй!.. Если ты сейчас же не снимешь и не уничтожишь эту мерзость, я дам тебе по физиономии!..
Буйлов попятился.
-- Чудак человек, разве это я?..