-- Я надѣюсь, что онъ годится, промолвилъ Дабсъ застѣнчиво.
-- Да... годится... отвѣчалъ Гашвиллеръ, тономъ великодушнаго снисхожденія.
-- Вы не имѣете никакихъ извѣстій? спросилъ юноша, покраснѣвъ.
-- Нѣтъ, никакихъ, отвѣчалъ Гашвиллеръ и потомъ прибавилъ, какъ бы спохватясь:-- ахъ! да, я думалъ о васъ и полагаю, что частное мѣсто, напримѣръ, хоть секретарское у меня, помогло бы вамъ скорѣе достать хорошую казенную должность. Что вы скажете на это?
Дабсъ бросилъ на своего патрона низкопоклонный, подобострастный взглядъ, и лицо его выразило такую собачью благодарность, что, очевидно, онъ замахалъ бы хвостомъ, еслибъ обладалъ имъ.
-- Я вполнѣ увѣренъ въ вашемъ согласіи, продолжалъ Гашвиллеръ: -- и уже написалъ на ваше имя нѣсколько важныхъ бумагъ, которыя вы должны помѣтить, чтобы я могъ уже смѣло рекомендовать васъ, какъ моего секретаря. Не угодно ли вамъ тотчасъ приступить къ исполненію вашихъ обязанностей?
Съ гордостью и радостной надеждой, бѣдный юноша подписалъ свое имя на указанной бумагѣ.
-- Мнѣ излишне вамъ напоминать, прибавилъ Гашвиллеръ съ суровымъ достоинствомъ неподкупнаго римскаго стоика: -- что во всѣхъ государственныхъ дѣлахъ необходимо соблюдать самую строжайшую тайну.
И почтенный депутатъ указалъ пальцемъ на свой чемоданъ, въ который онъ спряталъ подписанныя Дабсомъ акціи, точно онѣ составляли какой-нибудь международный трактатъ.
-- Слѣдовательно, мои обязанности заставятъ меня быть всегда при васъ? спрашивалъ юноша, сіяя счастіемъ.