-- Да, это мой пра-пра-пра-прадѣдушка, отвѣчала Карменъ, кивая головой.
Сенаторъ широко открылъ глаза отъ изумленія.
-- Да, продолжала молодая дѣвушка:-- я племянница Виктора Кастро, который былъ женатъ на сестрѣ моего отца.
-- Виктара Кастро, имѣющаго дѣло съ компаніей "Ртутной Руды"? рѣзко спросилъ секаторъ.
-- Да, отвѣчала спокойно Карменъ.
Еслибъ сенаторъ принадлежалъ къ тому типу американцевъ, представителемъ которыхъ былъ Гашвиллеръ, то онъ выразилъ бы свое изумленіе пронзительнымъ свистомъ...
-- У меня есть къ вамъ просьба, большая просьба, продолжала она, поникнувъ головой.
Сенаторъ теперь снова удалился за свой письменный столъ, составлявшій какъ бы бастіонъ, и приготовился къ осадѣ. Онъ понялъ, что былъ обманутъ и что хитростью былъ вынужденъ конфиденціально разговаривать въ продолженіи нѣсколькихъ часовъ съ племянницей одного изъ просителей, дѣло котораго разбиралось въ конгрессѣ. Чего не дерзнетъ просить у него эта женщина! Но онъ былъ тѣмъ непреодолимѣе, чѣмъ болѣе чувствовалъ, что она расположила его въ свою пользу. Онъ сердился на нее за то, что она ему понравилась.
Не обращая, повидимому, вниманія на перемѣну въ его обращеніи, Карменъ продолжала съ оригинальной свободой выраженій и жестовъ:
-- Вы знаете, что во мнѣ течетъ испанская кровь, и что лозунгъ моей второй родины: "Богъ и свобода". Еще ребенкомъ я слышала о васъ, о великомъ эманципаторѣ, объ апостолѣ свободы, о другѣ угнетенныхъ и несчастныхъ. Въ исторіи этой великой страны, я читала о вашей славной дѣятельности я учила наизусть ваши рѣчи, и всегдашнимъ моимъ желаніемъ было -- услышать изъ вашихъ устъ символъ вѣры моихъ предковъ. Madré de Dios! какое счастье, должно быть, слышать вашу вдохновенную рѣчь! Но простите... вы вѣрно сердитесь на меня, какъ на глупую, дерзкую, съумасшедшую дѣвчонку.