Сенаторъ чувствовалъ, что, несмотря на его эасаду, онъ готовъ сдаться смѣлому непріятелю и промолвилъ:
-- Нѣтъ. Что вы! Благодарствуйте.
-- Я здѣсь остаюсь только еще два дня и уѣзжаю снова въ Калифорнію, продолжала Карменъ:-- неужели я не услышу васъ въ Капитоліи этой великой страны?
Сенаторъ поспѣшно отвѣчалъ, что въ эту сессію его обязанности требовали большаго участія въ комитетскихъ и кабинетныхъ работахъ, чѣмъ въ преніяхъ.
-- Такъ значитъ мнѣ говорили правду, сказала Карменъ грустно:-- что вы покинули вашу великую партію и не возвышаете болѣе голоса въ защиту великихъ принциповъ?
-- Кто вамъ это сказалъ, миссъ де-Гаро, тотъ солгалъ, отвѣтилъ рѣзко сенаторъ:-- позвольте узнать кто?..
-- Н...вѣтъ, я не знаю, перебила его Карменъ:-- это въ воздухѣ. Я иностранка и, можетъ быть, ошибаюсь, но каждый день а хожу въ Капитолій, не свожу глазъ съ великаго апостола свободы и слышу, что говорятъ то о налогахъ, то о почтовомъ вѣдомствѣ и т. д., но никогда онъ не произноситъ гордой рѣчи о правахъ человѣка. Я спрашивала, отчего? и мнѣ отвѣчали: "онъ забастовалъ, бросилъ свою партію и никогда болѣе не будетъ говорить".
-- Позвольте мнѣ вамъ сказать, миссъ де-Гаро, рѣеко произнесъ сенаторъ, вставая:-- вы очень несчастливы въ своихъ знакомыхъ. Никто, прибавилъ онъ гораздо мягче и снова опускаясь въ кресла:-- не имѣетъ права предсказывать о томъ, что я буду дѣлать впредь и какими путями я буду служить своимъ великимъ принципамъ и своей партіи. Это мое дѣло. Если представится случай, и будетъ время.... хотя остается только два дня сессіи...
-- Да, перебила его Карменъ мрачно:-- я знаю, что они въ Капитоліѣ будутъ разсуждать о мелкихъ практическихъ дѣлахъ и вы будете молчать. Madré de Dioe, мнѣ придется...
-- А когда вы собираетесь ѣхать? спросилъ сенаторъ очень учтиво:-- когда мы васъ лишимся?