-----
Этотъ трескъ отнялъ у меня самообладаніе. Экономка наклонилась ко мнѣ и шепнула.
-- Успокойтесь. Это м-ръ Рожестерь, онъ предпочитаетъ входить иногда такимъ образомъ. Онъ шутитъ, ха! ха! ха!
-- Это и замѣтно,-- спокойно возразила я. Свободный порывъ возвышенной души, порывающей нити, накладываемыя обычаемъ. И я обернулась къ нему. Онъ ни разу не взглянулъ на меня. Онъ стоялъ спиною къ камину, ярко освѣщавшему его геркулесовскую фигуру. Лицо его было мрачно и выразительно; нижняя его челюсть была широкая и замѣчательной величины. Я была поражена его громаднымъ сходствомъ съ гориллою. Внимательно слѣдила я затѣмъ, какъ онъ своими мускулистыми пальцами разсѣянно вязалъ узлы изъ кочерги. Вдругъ онъ повернулся ко мнѣ.
-- Находите ли вы меня красивымъ, юная барышня?
-- Вы не классически красивы,-- возразила я спокойно, но въ васъ есть, если я могу такъ выразиться, отвлеченное мужество, искренній, цѣльный барбаризмъ, который, поглощая естественность...-- но я остановилась, потому что онъ зѣвнулъ въ эту минуту и показалъ при этомъ чрезмѣрную величину нижней челюсти; я замѣтила, что онъ уже забылъ обо мнѣ. Онъ обратился къ экономкѣ.
-- Оставьте насъ.
Старуха съ поклономъ удалилась.
М-ръ Рожестеръ умышленно повернулся ко мнѣ спиною и молчалъ въ теченіи двадцати минутъ. Я крѣпче завернулась въ свою шаль и закрыла глаза.
-- Вы гувернантка?-- сказалъ онъ, наконецъ.