-- А, вы дрожите, барышня!
-- Ужасная ночь!
-- Ужасная! Вы это называете ужаснымъ, ха! ха! ха! Смотрите! вы, жалкій, ничтожный атомъ, смотрите!-- онъ ринулся впередъ и, выскочивъ въ окно, сложилъ руки и замеръ, точно статуя среди бушующей бури. Онъ простоялъ не долго и черезъ нѣсколько минутъ вернулся обратно черезъ каминную трубу. Глядя, какъ онъ вытираетъ ноги о мое платье, я примѣтила, что онъ забылъ о моемъ присутствіи.
-- Вы гувернантка? Чему вы можете учить?-- спросилъ онъ неожиданно, вдругъ заглянувъ мнѣ въ лицо.
-- Хорошимъ манерамъ!-- отвѣтила я спокойно.
-- Ха! учите меня!
-- Вы ошибаетесь,-- сказала я, натягивая миттенки.-- Ваши манеры не требуютъ искусственной, особенной выдержки, въ сущности вы вѣжливы; эти порывы и суровое обращеніе естественны, а естественность -- настоящая основа умѣнья прилично держать себя. Ваши инстинкты нравственны; я вижу, вы религіозны. Какъ замѣчаетъ св. Павелъ -- см. главы 6, 8, 9 и 10...
Онъ схватилъ тяжелый шандалъ и пустилъ имъ въ меня. Я покорно, но ловко увернулась отъ удара.
-- Извините меня,-- замѣтилъ онъ, причемъ его нижняя челюсть немного отвалилась.-- Извините меня, миссъ Миксъ -- но я не переношу св. Павла. Впрочемъ, довольно -- вы поступаете ко мнѣ.
-----