-- Гока-пока-воки-фумъ!
-- Боже мой! неужели я сплю!.. Я ясно разслышала голоса подъ поломъ и почувствовала запахъ гари. Я встала съ неяснымъ предчувствіемъ чего-то дурного, и поспѣшно положивъ вату въ уши и обвязавъ полотенцемъ голову, завернулась въ шаль и побѣжала внизъ. Дверь въ комнату м-ра Рожестера была открыта. Я вошла.
М-ръ Рожестеръ, повидимому, крѣпко спалъ; онъ не просыпался, несмотря на клубы дыма отъ пылавшихъ занавѣсокъ его кровати. Вокругъ комнаты негритянка высокаго роста и сильнаго сложенія полуодѣтая,-- на головѣ ея красовались перья -- бѣшено плясала подъ звуки костяныхъ кастаньетъ,-- картина имѣла сильно языческій характеръ.
Я не потеряла присутствія духа. Смѣло опрокинувъ рукомойникъ, лоханку и ведро съ помоями на пылавшую постель, я побѣжала въ садъ, и вернувшись оттуда съ трубою для поливки, направила слабую струю на м-ра Рожестера. При моемъ появленіи, гигантъ-негритянка убѣжала. М-ръ Рожестеръ зѣвнулъ и проснулся. Капли воды струились съ него, когда онъ всталъ съ постели; я объяснила ему причину моего присутствія. Онъ нисколько не казался возбужденнымъ, испуганнымъ или разстроеннымъ. Онъ съ любопытствомъ взглянулъ на меня.
-- И такъ, вы рисковали жизнью, чтобы спасти меня? о, милая наставница дѣтей!
Я сильно покраснѣла и крѣпко закуталась въ шаль, надѣтую поверхъ моего капота изъ желтой фланели.
-- Вы любите меня, Мери Дженъ,-- не отрицайте этого! Вы дрожите, и это доказываетъ, что я правъ.
Онъ прижалъ меня и сказалъ нѣжно своимъ чуднымъ глубокимъ голосомъ:
-- Что ножки,-- не промочили ли вы ихъ?
Я поняла, что онъ намекаетъ на мои ноги. Я взглянула внизъ и увидала, что въ своей поспѣшности я надѣла его на старыя, резиновыя галоши. Мои ноги были не крошки и вовсе не малы, и эта обувь не прибавляла имъ красоты.