-- Пустите меня, сэръ,-- сказала я спокойно. Это совершенно не прилично; дурной примѣръ для вашего ребенка.-- И я съ твердостью, но осторожно, высвободилась отъ него. Я подошла въ двери. На минуту онъ, казалось, погрузился въ глубокую думу.
-- Вы говорите, что здѣсь была негритянка?
-- Да, сэръ.
-- Гмъ! No 1, полагаю.
-- Это первый нумеръ, сэръ?
-- Моя первая,-- возразилъ онъ, значительно и саркастичеси улыбаясь. Затѣмъ онъ сталъ обращаться со мною по прежнему, швырнулъ мнѣ сапоги въ голову и велѣлъ убираться. Я спокойно удалилась.
-----
Воспитанница моя была прелестная дѣвочка, говорившая великолѣпно по-французски. Вѣроятно потому, что мать ея была француженка танцовщица. Хотя ей всего шесть лѣтъ, тѣмъ не менѣе видно было, что она уже разъ шесть влюблялась. Однажды она сказала мнѣ:
-- Миссъ Миксъ, питали ли вы къ кому-нибудь сильную страсть? Чувствовали ли вы когда-нибудь здѣсь трепетъ?-- и она положила свою рученку на узкую грудь и мило вздохнула;-- при этомъ чувствовали ли вы полнѣйшее отвращеніе къ конфектамъ и карамелькамъ, и казался ли міръ вамъ пустымъ, неинтереснымъ, какъ разбитый флаконъ отъ лавровишневыхъ капель.
-- Такъ вы испытали это, Нина?-- сказала я спокойно.