-- Нѣтъ,-- сказалъ Джекъ хладнокровно,-- черезъ недѣлю я самъ тебѣ сообщу ея адресъ, а ты за это угости меня завтракомъ. Мнѣ было-бы пріятно сознавать, что и я могу имѣть заработокъ по литературной части. Если-же я не дамъ тебѣ адреса, то обязуюсь угостить тебя обѣдомъ. Хорошо?
-- Идетъ!-- сказалъ редакторъ.-- А ты пока ничего о ней не знаешь!
-- Ровно ничего. А ты?
-- Да только то, что я тебѣ говорилъ.
-- Ладно. До свиданія.
И Джекъ, надѣвъ на бекрень свою шелковую шляпу, такъ что она едва держалась на его кудряхъ, легкою поступью вышелъ изъ комнаты.
Глядя на его удаляющуюся красивую фигуру и прислушиваясь въ мелодическому свисту, раздавшемуся тотчасъ за дверью, редакторъ подумалъ, что обѣщанный обѣдъ едва-ли состоится.
Тѣмъ не менѣе онъ съ новымъ усердіемъ принялся за свои однообразныя занятія. Но съ уходомъ Джека прошла какъ будто и вся поэзія дѣла. Приходилъ факторъ типографіи, потомъ издатель; они вели разговоры чисто практическаго характера. Наконецъ пришла почта. Перебирая письма, редакторъ увидѣлъ на одномъ изъ конвертовъ тотъ самый некрасивый и мальчишескій почеркъ, которымъ было написано анонимное стихотвореніе. Онъ съ большимъ интересомъ разорвалъ обложку: она заключала въ себѣ еще одно стихотвореніе и кромѣ того на отдѣльномъ лоскуткѣ бумаги письмо, гораздо длиннѣе предыдущаго, но за тою же подписью. Редакторъ развернулъ сначала письмо и вотъ что онъ прочелъ съ возростающимъ удивленіемъ:
"Господинъ редакторъ! Я вижу, что вы помѣстили мои стихи, но не вижу того, что должно бы за этимъ слѣдовать. Можетъ быть, вы не знаете куда посылать? Такъ я вамъ сообщу. Присылайте деньги черезъ курьерскій дилижансъ Уэльса и Фарго въ почтовую контору "Зеленыхъ Ключей", подъ No 47; тамъ я и получу, потому что не хочу, чтобы мои родные знали. У насъ дома чопорны и пожалуй найдутъ унизительнымъ писать для журналовъ за деньги. Пришлите по разсчету, сколько обыкновенно платится за стихи. Не думаете ли вы, что я вамъ даромъ стану стихи писать? Очень ошибаетесь.
Преданная вамъ Бѣлая Фіалка".