Она придвинулась къ нему съ той застѣнчивостью, какая повременамъ нападала на нее, когда она была съ нимъ, и вдругъ положила ему на плечи обѣ руки:-- еслибы... Джекъ... еслибы и я уѣхала съ вами?
Знакомое ему восторженное страстное выраженіе появилось въ ея лицѣ, губы раскрылись.
-- Милая, отвѣчалъ онъ, цѣлуя ее, но вѣдь это значило бы оправдать ихъ...
-- Молчи! вдругъ перебила она, закрывая ему рукою ротъ. Я такъ устала отъ этихъ споровъ. Слушай, милый, исполни мою просьбу, пожалуйста. Не оставайся въ школѣ послѣ класса. Уходи домой! Не разыскивай сегодня виноватыхъ; завтра суббота, знаешь, и ты свободенъ, и у тебя будетъ больше времени. А сегодня посиди дома и никуда не ходи, до тѣхъ поръ... до тѣхъ поръ, пока я не извѣщу тебя. Тогда все будетъ улажено, прибавила она, приподнимая вѣки съ такимъ же выраженіемъ боли, какое замѣчалось у ея отца и котораго Фордъ никогда не замѣчалъ у нея раньше.
-- Обѣщай мнѣ это, милый, обѣщай.
Мысленно не считая обязательнымъ для себя такое обѣщаніе и дивясь тому, что она, повидимому, уклоняется отъ всякихъ объясненій, онъ невольно сказалъ, беря ее за руку:
-- Ты не сомнѣваешься во мнѣ, Кресси? Ты не перемѣнилась ко мнѣ отъ всѣхъ этихъ подлыхъ сплетенъ?
Она разсѣянно взглянула на него.
-- Ты думаешь, значитъ, что это можетъ измѣнить чьи-нибудь чувства?
-- Только не того, кто искренно любитъ... пробормоталъ онъ.