-- М-ръ Фордъ, если такъ васъ зовутъ, намъ нуженъ человѣкъ вашего роста.
Фордъ зналъ, что онъ въ опасности. Онъ зналъ, что физически безоруженъ и въ рукахъ двѣнадцати вооруженныхъ и отчаянныхъ людей. Но онъ сохранялъ необыкновенную ясность мысли и смѣлость, происходившія отъ безконечнаго презрѣнія къ своимъ противникамъ, и женскую язвительность рѣчи. Голосомъ, удивившимъ даже его самого презрительной ясностью, онъ сказалъ:
-- Меня зовутъ Фордъ, но я могу только предположить, что васъ зовутъ Гаррисонъ; но, можетъ быть, вы будете такъ честны, что снимете эту тряпку съ своего лица и покажете его мнѣ, какъ мужчина.
Человѣкъ со смѣхомъ снялъ маску.
-- Благодарю васъ, сказалъ Фордъ,-- а теперь вы мнѣ скажете, быть можетъ, кто изъ васъ ворвался въ школьный домъ, сломалъ замокъ отъ моей конторки и укралъ мои бумаги. Если онъ здѣсь, то я желаю ему сказать, что онъ поступилъ не только какъ воръ, но какъ собака и подлецъ, потому что письма эти отъ женщины, которой онъ не знаетъ и не имѣетъ права знать.
Если онъ надѣялся завести личную ссору и помѣриться силами съ однимъ противникомъ, то былъ разочарованъ, потому что хотя его неожиданное поведеніе и произвело нѣкоторый эффектъ на группу и даже привлекло вниманіе людей, стоявшихъ у оконъ, Гаррисонъ рѣшительно подошелъ къ нему.
-- Это поспѣетъ, сказалъ онъ.-- А пока мы хотимъ захватить васъ и ваши письма и выпроводить вонъ изъ Инджіанъ-Спринга. Отправляйтесь во-свояси, къ той женщинѣ или твари, которая вамъ ихъ писала. Мы находимъ, что вы слишкомъ развязны или безцеремонны въ такого рода вещахъ, чтобы учить въ школѣ, и вовсе не желаемъ, чтобы наши дѣвочки и мальчики были воспитаны по вашему образцу. И такъ, если вы согласны подчиниться, то мы посадимъ васъ на коня, котораго мы для васъ приготовили и подъ конвоемъ отвеземъ васъ до границы. Если не согласны -- все равно, мы такъ или иначе выпроводимъ васъ.
Учитель быстро оглядѣлся вокругъ себя. Онъ уже раньше замѣтилъ осѣдланную лошадь среди кавалькады. Она была крѣпко привязана къ сѣдлу одного изъ всадниковъ, такъ что бѣгство было невозможно, и къ тому же у него не было никакого оружія, чтобы защищаться или хотя бы начать борьбу и смертью избавиться отъ позора. У него ничего не было, кромѣ голоса, рѣзкаго и язвительнаго.
-- Васъ двѣнадцать человѣкъ противъ одного,-- спокойно началъ онъ,-- но если между вами есть хоть одинъ, который осмѣлится выступить впередъ и обвинить меня въ томъ, въ чемъ вы осмѣливаетесь обвинять меня только всѣ вмѣстѣ, то я скажу ему, что онъ лгунъ и трусъ, и я готовъ доказать это на дѣлѣ. Вы явились сюда, какъ судьи и присяжные, осуждаете меня безъ суда, не выставляя даже обвинителя; вы явились сюда, какъ беззаконные мстители за свою поруганную честь, и не смѣете предоставить мнѣ права также защищать свою собственную.
Между мужчинами снова начался шепотъ, но предводитель нетерпѣливо выступилъ впередъ