Былъ ли теперь принятъ во вниманіе протестъ учителя или же "помолвка" разстроилась? И то и другое было возможно. Его минутное раздумье послужило къ выгодѣ Джонни Фильджи.
-- Тигра, проговорилъ вдругъ Джонни съ пагубной отчетливостью, принесла шесть щенятокъ... и все желтые.
Хохотъ, послѣдовавшій за этимъ, долго задерживаемымъ, извѣстіемъ о приращеніи въ семьѣ желтаго и безобразнаго сетера Джонни, "Тигры", обычно сопровождавшей его въ школу и лаявшей за дверью, заразилъ и учителя.
Послѣ того онъ съ удвоенной строгостью произнесъ: -- "принимайтесь за книги". Маленькое lev é e кончилось, и начался классъ.
Онъ продолжался два часа, съ короткими вздохами, нахмуренными лбами, жалобными восклицаніями и пискомъ грифелей по аспиднымъ доскамъ и другими признаками тоски со стороны юнѣйшихъ членовъ паствы и болѣе или менѣе частымъ шептаніемъ, движеніемъ губъ и безсознательнымъ бормотаньемъ со стороны старѣйшихъ. Учитель медленно двигался между скамейками, ободряя, объясняя, а порою останавливался, заложивъ руки за спину, и разсѣянно глядѣлъ въ окно, чѣмъ возбуждалъ зависть самыхъ маленькихъ. Слабое жужжаніе точно невидимыхъ насѣкомыхъ мало по малу воцарялось въ школѣ; самый упорный концертъ задавала большая пчела, и ея пѣніе дѣйствовало снотворно. Жаркое, благоуханное дыханіе сосенъ неслось въ окна и въ двери; солнце пекло; потъ выступалъ на личикахъ малютокъ; кудряшки на лбу, длинныя рѣсницы, круглые глазенки -- все стало влажно, а вѣки тяжелѣли. Самъ учитель чуть-было не задремалъ и, вздрогнувъ, увидѣлъ пару чьихъ-то глазъ, уставившихся на него. Нерѣшительная, не то сконфуженная, не то лѣнивая фигура человѣка остановилась передъ крыльцомъ въ открытыхъ дверяхъ. Къ счастію, дѣти, сидя лицомъ къ учителю, а спиною къ двери, не замѣтили ее.
Въ фигурѣ не было впрочемъ ничего зловѣщаго или таинственнаго. Учитель сразу узналъ Бена Добни, или какъ его обычно звали "дядю Бена", добродушнаго, но не особенно умнаго рудокопа, занимавшаго небольшую избушку на неважномъ пріискѣ, на рубежѣ Инджіанъ-Спринга. Увидѣвъ его, учитель съ досадой вспомнилъ, что Бенъ уже цѣлыхъ два дня преслѣдовалъ его, то появляясь, то исчезая на дорогѣ, которая вела въ школу, точно не въ мѣру робкое и застѣнчивое привидѣніе. Это по проницательному заключенію учителя означало, что онъ, подобно большинству привидѣній, собирается сообщить нѣчто безусловно неудобное. Однако когда дана была рекреація, и маленькая паства высыпала отдыхать на площадку вокругъ школы, оказалось, что дядя Бенъ исчезъ. Было ли присутствіе дѣтей несовмѣстимо съ его таинственной миссіей, или у него не хватило храбрости въ послѣднюю минуту -- этого учитель не могъ рѣшить. И совсѣмъ тѣмъ, хотя отложенное свиданіе ничего не сулило ему, кромѣ скуки, однако учитель былъ смутно и непріятно разочарованъ.
Нѣсколько часовъ спустя, когда школьники были отпущены домой, учитель увидѣлъ, что Октавія Денъ вертится у его конторки. Поглядѣвъ въ лукавые глазки дѣвочки, онъ добродушно откликнулся на сообщенную ему по утру вѣсть.
-- Я думалъ, что миссъ Макъ-Кинстри уже вышла замужъ, безпечно сказалъ онъ.
Октавія отвѣчала рѣшительно.
-- О, нѣтъ! Боже мой! нѣтъ!