-- Но кто уладитъ это? послышался голосъ старика Гаррисона изъ-за сарая; вонъ лежитъ Сетъ Девисъ подъ сѣномъ съ пробитой головой. Кто заплатитъ за это?
Всѣ бросились къ указанному мѣсту съ криками негодованія.
-- Чье это дѣло? спросилъ голосъ шерифа съ оффиціальной строгостью.
Учитель невольно шагнулъ-было впередъ, но м-съ Макъ-Кинстри, взглянувъ на его рѣшительное лицо, вдругъ заслонила его собой съ повелительнымъ жестомъ, приглашавшимъ его къ молчанію. И затѣмъ крикнула изъ сарая:
-- Ну что жъ, если эта собака пыталась пролѣзть въ сарай и хватилась головой объ стѣну, то вы можете приписать вину мн ѣ, если хотите!
IV.
На слѣдующій день въ Инджіанъ-Спрингѣ узнали не безъ волненія, что серьезные безпорядки были предотвращены на злополучной порубежной межѣ драматическимъ появленіемъ дяди Бени Добни, не только въ роли миротворца, но и въ качествѣ м-ра Добиньи, землевладѣльца. Узнали также -- и это вызвало гомерическій смѣхъ, что старуха "тетка Макъ-Кинстри" защищала сарай единолично, безъ всякой посторонней помощи, съ одними только вилами -- (тутъ, впрочемъ, мнѣнія раздѣлялись и показывали разное),-- старой шваброй и ведромъ грязной воды -- отъ Гаррисона, его партіи и всѣхъ подвластныхъ шерифу графства Туоломни, при чемъ единственный вредъ претерпѣлъ Сетъ Девисъ, оцарапавшій себѣ лобъ при паденіи со стога сѣна, куда онъ забрался и откуда его вытѣснила м-съ Макъ-Кинстри своей шваброй.
Узнали съ единодушнымъ одобреніемъ о пріобрѣтеніи земли скромнымъ гражданиномъ Инджіанъ-Спринга; это было сочтено торжествомъ поселка надъ иноземнымъ вмѣшательствомъ. Но никто не узналъ объ участіи съ битвѣ школьнаго учителя, или хотя бы о его присутствіи на мѣстѣ. По совѣту м-съ Макъ-Кинстри онъ оставался спрятаннымъ въ сѣнѣ до тѣхъ поръ, пока обѣ партіи не разошлись и не унесли безчувственнаго Сета Девиса.
Когда Фордъ пробовалъ возражать, указывая на то, что Сетъ навѣрное всѣмъ разскажетъ правду, когда придетъ въ себя, м-съ Макъ-Кинстри мрачно улыбнулась:
-- Я полагаю, что когда онъ придетъ въ себя и узнаетъ, что я все время была съ вами, онъ прикуситъ языкъ. Я не говорю, чтобы онъ не сталъ мстить вамъ при каждомъ удобномъ случаѣ, но причины объяснять онъ не станетъ. Но если вы сами считаете нужнымъ разсказать, какъ было дѣло,-- прибавила она, усмѣхаясь еще мрачнѣе,-- то ваша воля.