-- Но чѣмъ же это кончится, Кресси? страстно спросилъ онъ..
Упоенный взглядъ разсѣялся, и легкая краска и нѣжная. подвижность лица вернулись.
-- Чѣмъ кончится, милый мальчикъ? лѣниво возразила она. Вѣдь вы не собирались на мнѣ жениться, не правда ли?
Онъ покраснѣлъ, замялся, но сказалъ:-- конечно, да; хотя все его прошлое колебаніе и настоящее недовѣріе къ ней ясно читались на его лицѣ и слышались въ его голосѣ.
-- Нѣтъ, милый, спокойно отвѣчала она, наклоняясь и развязывая свой башмачокъ, чтобы стряхнуть съ него пыль и выбросить сосновыя иглы, попавшія внутрь, нѣтъ; я недостаточно образована, чтобы быть вашей женой, и вы это знаете. И я бы не сумѣла вести себя такъ, какъ вамъ нужно. И кромѣ того всѣ бы узнали про нашу любовь, милый, и тогда конецъ нашимъ уединеннымъ свиданіямъ. И развѣ мы могли бы стать женихомъ и невѣстой -- вѣдь это значило бы повторить исторію съ Сетомъ. О нѣтъ! Нѣтъ, такіе милые мальчики, какъ вы, не женятся на глупыхъ южныхъ дѣвушкахъ, у которыхъ нѣтъ теперь негровъ въ приданое, какъ было до войны. Нѣтъ! продолжала она, поднявъ свою гордую головку, прежде нежели Фордъ успѣлъ оправиться отъ удивленія, мы оба объ этомъ и не думали. А теперь скажи мнѣ, милый, что-нибудь хорошенькое, прежде нежели я уйду, потому что мнѣ надо идти. Скажи мнѣ что-нибудь доброе. Скажи, что любишь меня, какъ прежде, скажи, что ты чувствовалъ въ ту ночь на балѣ, когда узналъ, что мы любимъ другъ друга. Но, постой, прежде поцѣлуй меня, одинъ разочекъ,-- вотъ такъ -- про запасъ...
V.
Когда дядя Бенъ или "Веніаминъ Добиньи, эсквайръ", какъ его уже величали на столбцахъ "Star", проводилъ миссъ Кресси Макъ-Кинстри домой, послѣ первыхъ знаковъ вниманія и гостепріимства, сопровождавшихъ его переходъ къ богатству и высшему положенію въ обществѣ, онъ нѣсколько минутъ провелъ въ состояніи оторопѣлаго и сіяющаго благополучія. Правда, что встрѣча ихъ была случайная; правда, что Кресси приняла его услуги съ лѣнивой насмѣшкой; правда, что она внезапно бросила его на опушкѣ лѣса Макъ-Кинстри, бросила такъ неожиданно и даже невѣжливо, что менѣе добродушный человѣкъ непремѣнно бы обидѣлся, но все это нисколько не испортило удовольствія дяди Бена. Весьма вѣроятно даже, что онъ объяснилъ бѣгство Кресси ея дѣвической скромностью, сообразивъ, что его застѣнчивое ухаживаніе было слишкомъ явно и навязчиво, и это только усилило его восхищеніе Кресси и его увѣренность въ самомъ себѣ.
Въ веселыхъ размышленіяхъ онъ и не замѣтилъ, какъ добрался до школьнаго домика, но тамъ вдругъ остановился. Слабый шумъ, въ родѣ пиленія дерева, привлекъ его вниманіе. Учитель, очевидно, былъ въ школѣ. Если онъ одинъ, то онъ поговоритъ съ нимъ.
Онъ подошелъ къ окну, заглянулъ въ него и въ одно мгновеніе ока всю его веселую разсѣянность какъ рукой сняло. Онъ осторожно подкрался къ двери, попытался отворить ее, но увидя, что она заперта, поналегъ могучимъ плечомъ и высадилъ замокъ.
Онъ вошелъ въ комнату въ тотъ моментъ, какъ Сетъ Девисъ испуганный, но разъяренный, приподнялся изъ-за конторки учителя, которую онъ только-что сломалъ. Онъ едва успѣлъ спрятать нѣчто въ карманъ и закрыть конторку, когда къ нему подошелъ дядя Бенъ.