Онъ принялся перечитывать ихъ, чтобы провѣрить, насколько они могли скомпрометтировать его въ глазахъ обыкновеннаго, непредубѣжденнаго читателя.
"Я была бы неправдива съ вами, Джекъ, еслибы прикинулась, что не вѣрю въ вашу и свою любовь и ея постоянство, но я была бы еще неправдивѣе, еслибы честно не сказала вамъ, что въ ваши годы люди склоны обманывать себя, а невольно также и другихъ. Вы сознаетесь, что еще сами не рѣшили на счетъ своей каррьеры, я не смѣю довѣрить своей участи вамъ и не хочу снова рисковать своимъ счастіемъ, не имѣя вѣрнаго основанія. Сознаюсь, что становлюсь стара и чувствую потребность въ томъ, что всего дороже для женщины,-- а въ нашей странѣ и подавно -- въ обезпеченномъ настоящемъ и вѣрномъ будущемъ. Другой можетъ дать мнѣ это, и хотя вы, можетъ быть, назовете это эгоизмомъ съ моей стороны, но современемъ убѣдитесь, что я права, и будете мнѣ благодарны".
Съ улыбкой пренебреженія разорвалъ онъ это письмо, серьезно воображая, что выражаетъ этимъ горечь оскорбленнаго, искренняго чувства, совершенно забывая, что впродолженіи нѣсколькихъ недѣль совсѣмъ не думалъ объ особѣ, написавшей это письмо, и своимъ поведеніемъ на дѣлѣ доказалъ вѣрность ея взгляда.
VI.
Учитель проснулся на слѣдующее утро, хотя и послѣ тревожной ночи, съ такой ясной совѣстью и свѣжей головой, какія, боюсь, чаще бываютъ результатомъ молодости и превосходнаго кровообращенія, чѣмъ нравственнаго убѣжденія или правоты. Онъ пошелъ въ школу часомъ раньше обыкновеннаго, чтобы осмотрѣть конторку. Но, не доходя до школьнаго домика, увидѣлъ Кресси. Она, очевидно, ждала его, но не съ обычной лѣнивой довѣрчивостью. Выраженіе лица было натянутое, взглядъ смущенный.
Самъ не зная почему, учитель тоже смутился и пробормоталъ, даже не поздоровавшись:
-- Пренепріятная вещь случилась прошлой ночью, и я пораньше всталъ сегодня, чтобы разыскать ея виновника. Мою конторку сломали и...
-- Я знаю это, перебила она не то съ нетерпѣніемъ, не то съ досадой, довольно, не повторяйте. Папа съ мамой всю ночь надоѣдали мнѣ съ этимъ... послѣ того, какъ Гаррисоны, которымъ захотѣлось помириться съ нами, прибѣжали съ этой новостью. Мнѣ это надоѣло!
На минуту онъ опѣшилъ. Чт о именно извѣстно ей? И съ невольной улыбкой онъ неопредѣленно сказалъ:
-- Но вѣдь это могли бы быть ваши письма?