-- Это вышло случайно...
-- Ну, что уж там -- случайно!.. Знаем мы!.. Курсисточка-то, должно быть, того -- произвела на тебя впечатление... А?.. Это не то, что Наденька...
Немного пошлый, но славный товарищ, художник Ванечка говорил это с усмешкой, но я знал, что он завидовал мне: он такой влюбчивый...
Вещинин выпил рюмку коньяку и сказал;
-- Ты знаешь, она в восторге от твоей "Светлой грезы", а тебя она прославляет чуть ли не великим художником... Она находит, что ты открыл в ее теле какую-то новую тайну...
-- Я хочу писать с нее обнажённой, -- сказал я Вещинину.
-- Это ее окончательно примирит с тобой...
IV.
Помню, последний сеанс подходил к концу. Стоял я у мольберта и смотрел то на мое создание, то на натуру. Слилось из красок светло-бронзовое тело под кисеей, слилось и дышит зноем раскаленного металла. В глубине тела моей натуры горит огонь, раскаливший металл, в глубине сердца Клавдии Романовны источник этого пламени!
А на лице ее -- грусть земного, неудовлетворенного человека.