-- С жёлтым-то билетом куда уедешь?..

-- А тебе наплевать на всех! -- энергично заявила Мирова. -- Поезжай, работай хорошенько, потом всё забудется, ещё замуж выйдешь... С кем греха не бывает!?. Вот я тоже в деревню уеду, как только вылечусь, так и уеду. Чёрт с ним, с Петроградом, вымотал он мою душеньку!..

Полчаса спустя, когда в душе окончательно улеглась обида, Мирова говорила совершенно обратное. Она расхваливала столичную жизнь и бранила деревню, с её грязью, нищетою и "непониманием человеком своих прав".

-- Что там делать? -- с крикливыми нотками в голосе повторяла она. -- Работать по-лошадиному, а потом сухой хлеб жевать. Здесь хоть и в тревоге живёшь, да зато в чистоте... Шумят около тебя люди, и ты с ними шумишь... В Петрограде интересно жить, хорошо! Вот только я немного опустилась, волю себе дала! А вот подожди-ка, вылечусь, выйду из больницы и опять поступлю на фабрику. Не одним баловством можно заняться у нас на фабрике. Есть люди, и они живут по-настоящему!.. У меня вот есть один знакомый... Кириллом Иванычем Смирновым он прозывается, в литейщиках он на немецком заводе, в Гавани. Приду к нему да и скажу: "Хочу, -- мол, -- в вашей компании быть"... Звал он меня... А они как живут в деревне-то, так никто и не живал!.. Читают они разные книжки и газеты, со студентами и с барышнями знакомство водят, в воскресной школе и на разных там курсах и лекциях бывают. Стала, было, ходить и я, да вот не устояла... Опять чёрт помутил... Ну, да теперь уж не поддамся!..

-- Что же это они, большие люди, а учатся? -- с недоумением спросила Гундобина.

-- А что же, вот я большая, а года два тому назад тоже в воскресную школу за Невской заставой ездила... Студенты тоже большие, с бородами, а учатся же...

-- Чему же там учат?..

-- Всему... Всё, что хочешь знать, то тебе и расскажут... А какие там учителя хорошие, а особенно барышни!.. -- воскликнула Мирова и со счастливой улыбкой в глазах посмотрела на Гундобину.

Они сделали несколько шагов молча.

-- А я вот хочу с Анной Александровной в сёстры милосердия проситься! -- вдруг неожиданно для Мировой заявила Гундобина.