-- Да, всё идёт прекрасно! Вот только у неё маленькая лихорадка! -- отвечала Анна Александровна, кивая головою на рослую блондинку.
-- Ага... Ну, это пустяки! Вчера она после ванны вздумала прогуливаться по коридору, вот её немного и пообдуло... Я ещё зайду к вам, мне надо побывать в 5 палате. Скверно там с одной больной. Аглая Степановна совсем измучилась...
Доктор дошёл до двери и хотел было переступить через порог, но потом приостановился и громко произнёс:
-- Слышали, Анна Александровна, война!..
-- Да, да...
-- Вы, значит, от нас улетите?..
-- Не знаю, право, хотелось бы, -- отвечала девушка.
-- А я желал бы, чтобы вы остались здесь, -- серьёзным тоном произнёс доктор. -- Вы и здесь, на месте, работаете много, и пользы от вас масса!.. Масса!.. И всё-таки здесь поспокойнее. Куда вы поедете со своими нервами!?. А вы не сердитесь на меня, Анна Александровна, -- заметив новое выражение на лице девушки, продолжал он. -- Ведь я в отцы гожусь вам и говорю это от глубокого к вам расположения!..
Они вышли в коридор.
-- Я решила, Тихон Фёдорович, я давно обдумывала это, -- нервным голосом говорила фельдшерица. -- При слове война со мною делается что-то ужасное: нервы натягиваются, мозг до болезненности напрягается, и меня тянет, тянет туда, где все эти ужасы, чтобы видеть их, чтобы участвовать в них...