Слепой потянулся к Анне Андреевне с рукою и та протянула ему свою руку и пожала его тонкие и худые пальцы. И что-то почувствовала такое, отчего даже голос ее дрогнул.
-- А как вас зовут? -- спросила она.
-- Артемий Иваныч Сущевский... А вас?..
-- Я -- Анна Андреевна Дурасова.
В первый же вечер перед сном они расстались друзьями. Анна Андреевна долго изучала паспорт Сущевского и осталась довольна. Чего же еще надо: Артемий Иваныч дворянин и даже коллежский регистратор, ему 35 лет, он -- холост. Поместился Артемий Иваныч в угловой комнате в два окна. Дня через два, когда Артемий Иваныч отдохнул от поездки, Анна Андреевна повезла его к специалистам по глазным болезням.
* * *
Началось систематическое лечение глаз под наблюдением профессора- специалиста. Ассистент знаменитости являлся каждый день в дом Анны Андреевны, наблюдал больного и лечил его. Ссылаясь на ограниченные средства, Артемий Иваныч долго не соглашался на это, но Анна Андреевна настояла, потому что взяла все расходы на себя. Артемий Иваныч не знал, как благодарить свою благодетельницу. О нем Анна Андреевна заботилась как о близком родном. Он ей нравился за тихий нрав и вкрадчивый голос. Прекрасными она находила и его рост, и волосы, и "аристократические" руки с тонкими пальцами. Нравилась ей в нем и какая-то особенная провинциальная мягкость характера. Так и казалось, что захочешь, то с ним и сделаешь. Не то, что требовательные столичные молодые люди... нахалы!..
С большой осторожностью Анна Андреевна стала наводить разговор и о сердечной жизни гостя, но Артемий Иваныч или отмалчивался, или говорил робея. И всегда из его разговора на сердечную тему можно было сделать вывод, что сам-то Артемий Иваныч, после того, как лишился зрения, считает себя как бы не имеющим права на любовь. Анна Андреевна, разумеется, старалась уверить его в обратном.
Однажды между ними произошел такой разговор. Это было вечером, часу в одиннадцатом, когда они сидели в гостиной у круглого стола, пили "бенедиктин" и ели шоколад,
-- Ведь вот, по-настоящему-то, мне и ликера-то не следовало бы пить, да и шоколад-то вреден, -- говорил серьезным тоном Артемий Иваныч.